Сопля - Гектор Шульц

- Гроза блошиных рынков потому что, - нехотя пояснила девчонка. – Так-то меня Галей зовут.

- А, поняла, - улыбнулась я. – Типа галчонок Хватайка. Из мультика.

- Типа того, - кивнула остроносая и скептично на меня посмотрела. – Тебе, подруга, хватайкой не быть. Чо у тебя с ногами?

- Не обращай внимания, - вклинился Поп. – Она сначала говорит, а потом думает…

- Не страшно. Вялый паралич у меня, - вздохнула я.

- О, заебись, - воскликнула Нина. – С Сисей у церквей сидеть будет. Такой, как она, на радостях давать будут.

- Эт она сама решит, - осадил рыжую Чарли. Затем, подумав, кивнул в сторону тощего паренька. – А, чуть не забыл. Там Тюбик.

- Привет, - бесцветным голосом ответил тощий.

- Ты к нему пока не ходи, - шепнула Галя, но сделала это нарочито громко. – Тюбик животом сегодня мается. Голубь над ним пролететь решил, да в корчах сдох.

- Нахуй сходи, Галка, - проворчал Тюбик, кутаясь в засаленную черную куртку.

- Болеет он, - сдерживая улыбку, пояснил Чарли, присаживаясь у костра. – Ну, вот, Саня. Со знакомством покончено, теперь можно и пожрать.

Под «пожрать» подразумевалось простое. Все уселись в кружок вокруг костра, Поп достал две банки тушенки и, открыв их, пустил по кругу. Ели без кривляний, пальцами. Когда очередь дошла до меня, я отказываться не стала, но специально взяла немного. Чарли понимающе улыбнулся и вернул банку мне.

- Давай, давай. Жменю, как у всех. Не ссы, у нас еще консервы есть, - пробубнил он с набитым ртом. Кивнув, я снова зачерпнула холодное желе с волокнами мяса. На вкус тушенка отдавала горечью, от жира сразу же слипся рот, но хоть так, чем страдать от голода и жрать заплесневелые сухари.

- У нас как-то времечко было, - солидно отдуваясь, протянул Поп, - когда на завтрак, обед и ужин только собственные шнурки. Либо их соси, либо крыс лови.

- Тюбик тогда парочку поймал, - вспомнил Чарли. – Мы их зажарили… Вкуснятина.

- Угу, - мрачно подтвердила Хватайка. – И чуть не сдохли.

- Короче, мясо не прожарилось, - пояснил Тюбик из своего угла. – Срали дальше, чем видели.

- Это вы поэтому на второй этаж переехали? – спросила я. Лицо Чарли вытянулось, он побагровел, а потом заржал так громко, что я чуть не оглохла. Рассмеялись и остальные. Даже Тюбик, пусть это и далось ему тяжело.

- Не в бровь, а в глаз, малая, - отсмеявшись, Чарли утер слезящиеся глаза. – Там на первом этаже кабинет есть один. Туда не заходи. Слыхала, что в Чернобыле слоновья нога есть?

- Ага, - кивнула я.

- Вот наше говно так же фонит, отвечаю. Туда и бомжи не суются.

- Вот чо, блядь, с вами не так, а? – выругалась Нина. – Сидим, жрем, а вы про говно опять.

- Ну, жизнь наша говно, - меланхолично пожал плечами Башка. – И разговоры такие же.

- Не надо мне тут хуйню втирать…

Я слушала их перепалку и понимала, что ни Нина, ни Башка друг на друга зла не держат. Перепалка явно была дружеской, о чем говорили скупые улыбки и многозначительные смешки. Просто ребята таким образом избавлялись от негатива. Кто-то, как Калина, чмырил лошков в детдоме, а кто-то шутил про говно, пока близкие едят.

Я тоже не удержалась от улыбки, пусть и робкой. Сися это заметила и, пихнув меня легонько локтем под ребра, протянула вторую банку тушенки.

- Весело тебе? – усмехнувшись, спросила она. – Хоть румянец на щеках появился и то заебись.

- Ага. Вы, как беспризорники из «Дома веселых нищих».

- А ты читала? – удивилась Нина, вытирая жирные руки об грязные штаны.

- Читала, - кивнула я. – У нас в детдоме две самых популярных книжки были. «Республика ШКИД» и «Дом веселых нищих».

- А, так ты из детдома слиняла? – понял Чарли. Я прикусила язык и испуганно на него посмотрела, но увидела в глазах понимание. – Укроп тоже.

- Укроп?

- Да, был у нас товарищ, - ответила за Чарли Нина и в глазах рыжей блеснула грусть.

- А где он?

- Замерз нахуй, - мотнув грязной головой, ответил Тюбик. – Водяры паленой нажрался, с гопотой какой-то порамсил, а те ему пизды дали и за гаражами бросили.

- Ночь морозная была, а он крови много потерял, - добавил Чарли. – Ладно, в пизду Укропа. Сам виноват, что в залупу полез. Слышь, Поп, ты давай не борзей. Я вижу, что ты уже три жмени сожрал. Совесть поимей, а?

- Да я так, задумался, - смущенно покраснел Поп, передавая банку тушенки Гале. – И вообще, я эту тушенку тиснул.

- Тиснул он, - огрызнулась Хватайка. – Воришка ебаный.

Да, эти поебанные жизнью бродяги и впрямь чем-то походили на персонажей из «Дома веселых нищих». Но от моего внимания не ускользнула и злость. Каждый из них пристально следил за соседом, пока тот совал себе в рот тушенку. И поджимал губы, если порция была слишком большой. Да и рассказ про замерзшего Укропа тоже был странным. Казалось, что горюет по нему одна только Нинка, а остальным глубоко похуй. Чуть позднее я сама убедилась в том, что дружба у этих нищих довольно своеобразная. Пусть они и жили все вместе, но на самом деле каждый был сам за себя. И лишь Чарли, бывший у них вожаком, как мог напоминал о нуждах всего коллектива. О нуждах и зашел у нас разговор, когда день подошел к концу.

- Короче, смотри, малая. Нашим ты вроде понравилась. Даже Башка вон тебе скалился, как ебанамат, - тихо произнес Чарли, попыхивая папироской возле разбитого окна. Я подошла поближе и, поежившись, поплотнее запахнула пальто. – Сегодня можешь тут переночевать. А завтра… завтра решить надо. С нами ты или одна по жизни пойдешь.

- В смысле, с вами? – нахмурилась я.

- Ну, Нинка спросила, чего я тебя притащил, - вздохнул Чарли. – А я хуй знает, что ответить. Вспомнил, наверное, как сам вот так по подвалам мыкался, угол теплый искал и сухари с плесенью жрал. Я и Тюбика притащил в компашку нашу, потому что жалко его стало. Сидел он, как воробей на теплотрассе и от холода дрожал. Из шмотья только шорты, майка грязная, да башмаки,