Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи

Я, мой брат Франко и родители взяли велосипеды и поехали на пляж. Я почувствовал себя крошечным, оказавшись перед бескрайней водной гладью.

Я смотрел на море, и куда бы ни упал мой взгляд, вода не кончалась. Волны отражали солнечный свет, и кругом все сверкало. Никогда прежде я не видел столько воды.

Меня переполняло чувство гармонии и полноты жизни. Что говорить об энергии! Все это охватило меня, словно я стоял у костра: невероятно, но море действовало на меня так же, как пламя.

С тех пор мои чувства к морю остались неизменны – подходя к большой воде, я и по сей день испытываю те же самые эмоции.

В тот день мы трапезничали, сидя прямо на песке. Отец развел огонь, мама достала взятую из дома еду, но вскоре поняла, что забыла приборы. Папа с лукавой улыбкой взглянул на нее: на пляже рос камыш у небольшого пресного ручья. Он срезал несколько стеблей, обработал их ножом, придав форму вилок. Невероятно! У моего отца был настоящий талант – из подручных средств он мог смастерить все что угодно.

Позже многие семьи взяли в привычку уезжать на море на все лето – настоящий исход из Челлино на Адриатику.

Все начиналось 30 июля, после праздника покровителя Челлино. На телеги грузили вещи, одеяла, хворост для костра, а затем каждый строил себе лачугу.

День за днем я открывал для себя море, которое стало для меня чем-то вроде материнской утробы.

Я постоянно находился в воде, учился ловить рыбу острогой. Однажды, когда мне было пятнадцать и я охотился на осьминога, у меня из рук выскользнул нож. Острое как бритва лезвие перерезало сухожилие мизинца на правой руке. С тех пор я не могу его согнуть. Даже когда я сжимаю руку в кулак, палец остается прямым. Позже, во время моих первых выступлений в Испании, люди, замечающие, что я играю на гитаре с выпрямленным мизинцем, думали, будто я научился этому приему у виртуозов фламенко.

На Адриатике, в местах моего детского «отпуска», мы рыбачили каждый день. А если не получалось (все-таки мы были крестьянами, а не моряками), меняли рыбу у рыбаков по принципу два килограмма сардин за литр вина.

На летний сезон рыбаки из Фазано приезжали на заработки в Торре-Сан-Дженнаро. Со многими из них я подружился, но особенно с одним парнем моего возраста. Иногда он и его родич брали меня с собой на рыбалку.

Однажды вечером мы с новым товарищем забрались в его лодку, привязанную к берегу веревкой, и болтали обо всем подряд, рассказывали истории. Теплый воздух, покачивание волн, звезды, наши голоса – все было пронизано бесконечным покоем. Вскоре мы уснули. Никто не видел, как мы залезали в лодку, и не знал, что мы там.

Мама тем временем, не дождавшись меня, принялась за поиски. Уже стемнело, меня нигде не было, и в сердцах родителей зародилась паника. Они подняли на ноги всю округу. Меня искали до глубокой ночи. И только родственник моего друга, вытаскивая лодку на берег, заметил в ней двух спящих мальчишек. От крика родителей я и проснулся.

Сперва на их лицах я увидел страх, а затем – облегчение, разгладившее их черты. Мне стало стыдно, хотя я не совсем понимал причину этого чувства. Осознание, что я заставил их пережить подобный ужас, было хуже любого наказания.

На море у нас была своя лодка. Ее построил отец, в очередной раз доказав свою невероятную изобретательность. Он был настоящим изобретателем жизни и придумывал необычные механизмы, превращая в нечто удивительное даже рутинную работу.

Например, было непросто провести телегу с мулом между рядами лозы во время сбора винограда. Приходилось совершать адский труд – наполнять виноградом огромные корзины и таскать их на плечах до телеги! Отцу и его брату Козимо в голову пришла гениальная идея: они смастерили узкие сани без колес. Они свободно проходили между рядами, на них помещалось до шести корзин, которые, в свою очередь, тянул мул. Таким образом работникам удавалось сэкономить и время, и силы. Думаю, если бы папа запатентовал свое изобретение, он бы озолотился.

«Нам нужно построить лодку!» – однажды сказал отец.

В массерии[14] Уджо, где мы работали в то время, стоял какой-то навес со старыми досками и балками, которые мы погрузили на телегу и привезли домой. Каждый вечер, возвращаясь с поля, мы корпели над лодкой, проектом отца. Понятия не имею, как он все это продумал.

К ее изготовлению мы приступили в мае, и к концу июня лодка была готова. Из старого велосипедного колеса отец сделал ручной винт. Мы назвали лодку «Сан-Марко» в честь нашего небесного покровителя и повезли ее к морю на телеге, запряженной мулом.

Нас собралась целая компания – мой брат и друзья, которые ни за что не пропустили бы спуск «Сан-Марко» на воду.

Мы доехали до берега с пологим спуском. Постепенно, сантиметр за сантиметром, мы заставляли мула идти задом наперед и спустили лодку в воду – сначала корму, а затем, медленно, и остальные ее части. Но когда нос соскользнул с телеги, она с грохотом плюхнулась в воду. Мул вскинул уши, дико заржал и рванул прочь, утащив за собой телегу. Отец, крича, бросился вдогонку, оставив нас караулить пришвартованную лодку.

Мы дождались, пока он вернется с мулом, и втроем – я, брат и папа – поднялись на борт.

Весел у лодки не было: отец решил, что хватит и ручного винта. Но он ошибся – лодке невозможно было задать направление. Кое-как мы подтянули ее к причалу Сан-Дженнаро. Позже «Сан-Марко» обзавелась и веслами, и другими необходимыми снастями.

Наше судно оказалось неустойчивым, и любое неосторожное движение грозило ее опрокинуть. Отец задумался и добавил к корпусу балансир на жердях как у полинезийских лодок – при этом, надо понимать, что он никогда не путешествовал, не читал специальную литературу и не смотрел телепередач. С тех пор «Сан-Марко» стала непотопляемой. Какие это были дни! Дни славы, без преувеличения. Все друзья мечтали прокатиться на нашей лодке. По правде говоря, «Сан-Марко» стала местной достопримечательностью.

Однажды, никому не сказав, я в одиночку отправился на ней в плавание. Планируя держаться у берега, я попал в сильное течение, и оно понесло меня в открытое море.

Я хорошо помню тот момент, ветер в ушах, удары волн о борт, брызги, хлещущие меня по лицу.

Берег стремительно удалялся.

Но я не испугался. На