Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Рабочие потерпели поражение, тем не менее Ленин назвал массовую политическую стачку, в которой в общей сложности участвовало более миллиона человек, «поворотным пунктом в настроениях немецкого пролетариата».[31]

В Берлине было неспокойно; не было спокойствия и в семье Зорге, правда, по совсем иным причинам. Бóльшую часть отцовского состояния «съела» инфляция, братья и сестры Рихарда ссорились между собой из-за остатков. Мать была вынуждена оставить их дом и снять квартиру на первом этаже дома номер 18 на Майнцерштрассе в берлинском районе Вильмерсдорф.

Наряду с семейными неурядицами существовали еще и политические проблемы, понуждавшие Зорге всерьез задуматься о своем будущем. Братья и сестры оставались глухи к его новым идеям. Университетские профессора были для Рихарда слишком консервативными. К тому же ему стало казаться, что философская наука — не его призвание. Поразмыслив, он решил отправиться в Киль с намерением изучать экономику и социологию в тамошнем университете, основанном еще в 1665 году. Киль — промышленный и судостроительный центр Пруссии — с самого основания Германской империи в 1871 году являлся ее важнейшим военным портом на Балтике. Рабочие кильских судоверфей бастовали; на заводах, в учебных заведениях, на военных кораблях кайзеровского флота действовали революционные агитаторы. Летом 1918 года в Киле Зорге начал искать возможность присоединиться к организованным революционерам. Он вступил в Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ) и сразу же получил партийное задание. НСДПГ была основана в апреле 1918 года, в ее рядах объединились те социал-демократы, для которых руководство СДПГ с его правой ориентацией было недостаточно революционным. «В Киле, — пояснял впоследствии Зорге, — я был принят в НСДПГ.

Если я не стал членом «Группы Спартак» (левые марксисты — Ю. М), то лишь потому, что мне не удалось установить контакт с ее представителями. Мое первое партийное задание заключалось в том, чтобы вместе с двумя-тремя товарищами организовать группу студентов-социалистов; впоследствии я стал руководителем этой группы».[32] В районе, где он жил, Зорге, будучи председателем комиссии партучебы, руководил еще и работой нескольких партийных инструкторов. Сам он писал об этом: «На занятиях я рассказывал об истории рабочего движения, объяснял различие между революционным и контрреволюционным движением».[33]

В лице тридцатилетнего доцента, впоследствии профессора, доктора философии Курта Альберта Герлаха двадцатидвухлетний Зорге обрел в Киле не только прекрасного преподавателя экономических дисциплин, но и надежного товарища. Герлах был родом из Ганновера, путь его становления во многом походил на судьбу Зорге: по политическим мотивам он порвал отношения со своим отцом, директором фабрики, и ушел на фронт шофером санитарного батальона, пережил все ужасы империалистической войны и научился ее ненавидеть. Герлах был не только старше Зорге годами, но и гораздо опытнее. Еще в бытность приват-доцентом Лейпцигского университета он писал книги по вопросам профсоюзного движения и о значении охраны труда для рабочих. Во время своего многолетнего пребывания в Англии он вступил в лейбористскую партию. Здесь, в Киле, он тайно работал над циклом лекций по теме «Социализм и коммунизм». И Зорге, и Герлах, без сомнения, принадлежали к числу тех, кто в тогдашней напряженной ситуации готовил будущее восстание. Известно, например, что Зорге «нелегально читал доклады о социализме перед аудиторией, состоявшей из матросов, докеров и рабочих судоверфей. Одно из таких выступлений сохранилось в моей памяти и по сегодняшний день. Однажды, рано утром, за мной зашли, провели глухими переулками к месту тайного сбора, оказавшемуся подземной казармой военных моряков, и там попросили провести тайное собрание».[34]

В начале октября 1918 года «Группа Спартак» выступила с требованием осуществить демократическую революцию, покончить с братоубийственной войной и свергнуть господство германского империализма. Невзирая на это, кайзеровские генералы и адмиралы отдавали все новые и новые бессмысленные приказы о продолжении военных действий. И тогда 3 ноября 1918 года вспыхнуло вооруженное восстание кильских матросов. Под лозунгами «Да здравствует Интернационал! Да здравствует Германская республика! Долой кайзера!» к матросам присоединились политически подготовленные кильские рабочие и солдаты. На кораблях, на фабричных трубах реяли красные флаги, повсюду избирались советы матросских и солдатских депутатов. Через несколько часов в рядах восставших насчитывалось уже свыше 20 000 вооруженных и готовых к бою солдат и матросов. И хотя пулеметный взвод кайзеровского лейтенанта Штайнхойзера успел еще скосить около пятидесяти демонстрантов, прежде чем был ликвидирован революционерами, ничто уже не могло остановить вооруженное восстание, ставшее сигналом к началу Ноябрьской революции во всей Германии. В своей биографии Зорге как всегда скупо упоминает об участии в ноябрьских событиях: «Организовал кружок матросов. Во время массовых выступлений находился в рядах демонстрантов».[35] При этом он умалчивает о том, что вместе с Герлахом был избран в первый Объединенный совет рабочих и матросских советов Киля. Зорге, кроме этого, было поручено организовать в городе первый народный университет.

Теперь люди ждали мира и лучшего будущего. Есть было нечего, однако жажда знаний была сильнее голода. Казалось, что оковы, наконец, сброшены, люди начинали строить новые планы. Супруга вступившего в должность профессора Герлаха так описывает со своей точки зрения события тех дней: «После окончания первой мировой войны в кильский порт стали входить корабли с красными флагами революции на мачтах; у молодых немцев появилась надежда на перемены к лучшему. Каждый день студенты и профессора, умеренные и радикалы, спешили на политические собрания; воздух над городом и над гаванью, казалось, был пропитан беспокойством и жаждой деятельности. Много молодых людей собиралось в нашем уютном, утопавшем в глициниях доме, где я, двадцатилетняя супруга профессора государственной экономики, разливала в чашки чай и без устали вслушивалась в жаркие споры. Мой муж несколько лет жил в Англии, был фабианцем[36] и сочувствовал немецкой революции. Поздняя осень 1918-го, зима 1919-го года! Художники говорили о новом искусстве, поэты ломали устаревшие традиции; среди наших гостей сидел молчаливый молодой человек, один из студентов моего мужа — Рихард Зорге… В аудиториях и на семинарах он, наверное, вел себя менее сдержанно, чем у нас в салоне, так как я вскоре стала замечать, что мой муж выделяет его из всех остальных. Между обоими завязалась дружба; мы называли его «Ика».[37]

Если речь шла о защите революции, Рихард Зорге не молчал ни на палубах, ни в казематах, ни на семинарах, ни в салонах. Он готов был защищать революцию и с оружием в руках. Об этом свидетельствует его участие в событиях 1919 года. Генералы и правое руководство СДПГ готовили контрреволюционный переворот. Генерал барон Вальтер фон Лютвиц с десятью тысячами солдат занял южные кварталы Берлина. Для успешной борьбы с войсками