Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

с ведома партийного руководства должен был продолжать политическую работу в рамках дозволенного, оставаясь членом НСДПГ. Клара Цеткин, к примеру, также была вынуждена продолжать работу в НСДПГ и после основания Коммунистической партии, с целью достижения определенных политических целей. Коммунистка Зельма Габелин, встречавшаяся с Зорге во время его работы в Ахене, рассказывала, как ему удавалось убеждать молодых рабочих и жаждущих знаний гимназистов в необходимости вступления в КПГ. В конце концов ему удалось и своего учителя и боевого товарища профессора Герлаха убедить в том, что его место — как социал-демократа и революционера — в рядах молодой Коммунистической партии. Это всего лишь два примера того, с какой активностью Рихард Зорге стремился привлечь в ряды партии новых членов. По вечерам в доме Герлахов он вел занятия в нескольких учебных группах, знакомил людей с произведениями Маркса, Энгельса и Ленина. Основным же его занятием по-прежнему оставалась работа на кафедре экономических наук Ахенской высшей технической школы, где он был ассистентом профессора Герлаха.

Докторский диплом Рихарда Зорге, полученный им в Гамбургском университете и подписанный ректором, доктором социологии, профессором Карлом Ратгеном и деканом факультета государства и права, доктором юриспруденции, профессором Куртом Перельсом 8 августа 1919 года.

В середине марта 1920 года тревожная весть докатилась и до Ахена: 13-го марта бывший капитан третьего ранга кайзеровского военно-морского флота Герман Эрхард во главе своего пользовавшегося недоброй славой отряда, на знамени которого красовалась свастика, внезапно вошел в Берлин и занял правительственный квартал. Это было начало тщательно подготовленного капповского путча. Кенигсбергский генерал-губернатор Вольфганг Капп и генерал от инфантерии барон Вальтер фон Лютвиц, командующий Первой группой войск рейхсвера, объявили правительство низложенным и распустили парламент. В числе главарей путчистов находились также бывший генерал-квартирмейстер верховного командования, генерал Эрих Людендорфф, бывший начальник кайзеровской полиции Берлина Трауготт фон Ягов и тот самый майор Вальдемар Пабст, который в середине января 1919 года, будучи первым офицером генерального штаба контрреволюционной гвардейской кавалерийской стрелковой дивизии, отдал приказ о подлом убийстве коммунистов Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Под выдвинутым Лютвицем лозунгом «борьбы с большевизмом» путчисты развязали кровавый террор по всей Германии. Правительство бежало; вооруженные до зубов путчисты хватали буржуазных демократов и, прежде всего, членов и активистов КПГ, НСДПГ и СДПГ, подвергали их избиениям, многих расстреливали на месте. С особенной жестокостью бесчинствовали контрреволюционные добровольческие отряды «Лютцов» и «Лихтшлаг»: первый — в областях к северу от Ахена, второй — в земле Северный Рейн-Вестфалия. Уже 14 марта 1920 года КПГ призвала: «Пролетарии города и деревни!… Поднимайтесь на борьбу против военной диктатуры!… Требуйте немедленной отставки правительства Каппа-Лютвица, разоружения и роспуска рейхсвера и тайной полиции… немедленной конфискации у буржуазии всего оружия, формирования революционной, надежной рабочей армии под контролем Советов рабочих депутатов».

Зорге принимал активное участие в борьбе с путчистами в Рейнско-Рурской области, в Ахене он даже входил в забастовочный комитет. Всеобщая забастовка более чем двенадцати миллионов трудящихся и боевые успехи организованных и вооруженных коммунистами и социал-демократами отрядов, в особенности, Рурской Красной Армии позволили ликвидировать кровавый капповский путч в течение четырех дней. Его руководители были вынуждены спасаться бегством. Однако это не означало еще полного поражения реакции в Германии. Вскоре Зорге пришлось испытать это на себе. Ректор высшего технического училища получил из полиции уведомление о том, что ассистент Зорге являлся одним из организаторов забастовки, и в конце марта 1920 года уволил его с должности. В скором времени та же участь постигла и профессора Герлаха.

Однако, сильно ошибались те, кто рассчитывал таким образом расправиться с молодым кандидатом наук и пользовавшимся любовью студентов преподавателем. Рихард Зорге временно пошел работать на шахту, зарабатывал на хлеб тяжелым трудом; однако, активную политическую деятельность продолжал и здесь. В течение последующих одиннадцати месяцев он работал на различных рудниках Рурской области и соседней с ней голландской провинции Лимбург. В своих воспоминаниях, написанных во время тюремного заключения, он отмечал: «Это была нелегкая профессия, к тому же мне мешали старые раны. Но я никогда не сожалел по поводу этого решения. Накопленный во время работы под землей опыт был мне столь же полезен, как и опыт, приобретенный на полях сражений; и не только мне, но и партии. Моя деятельность в рабочей среде скоро принесла первые плоды. На первой шахте, где я работал, мною была организована коммунистическая ячейка, которая функционировала все более активно. Такие же ячейки я организовал на второй и третьей шахтах того же горного участка».[39]

Работая под землей, Зорге одновременно занимался и поисками тайных путей, по которым участвовавшие в революционных событиях рабочие могли спастись от преследований полиции и кайзеровского суда. Многие из штолен, проходивших под германо-голландской границей, как нельзя лучше подходили для осуществления этих целей.

Голландская полиция, извещенная шахтовладельцем, настороженно наблюдала за политической активностью немецкого горняка с докторским титулом. В скором времени Зорге арестовали, под конвоем препроводили с рудника и выслали из Голландии.

По заданию партии Зорге отправился на этот раз в землю Северный Рейн-Вестфалия. Поначалу он поселился в Ремшейде, на улице Аллеенштрассе 18; работал же он в Золингене. Продукция многочисленных заводов этого города, лежащего в местности Бергишес Ланд в правобережье Вуппера, принесла ему мировую славу «города клинков»: в Золингене производилась сталь, режущие инструменты и оружие. Пролетариат Золингена уже тогда проявлял значительную политическую зрелость, классовые столкновения не были здесь редким явлением. В январе 1918 года Золинген стал ареной массовых выступлений трудящихся против войны и против тех, кто на ней обогащался. А в конце ноября того же года Совет рабочих и солдатских депутатов Золингена потребовал конфискации химических заводов в Леверкузене, прекращения выпуска ими военной продукции и ареста реакционного генерального директора Карла Дуйсберга. В газете «Бергише арбайтерштимме», популярном органе КПГ в Золингене, Рихард Зорге по-настоящему вступил на журналистское поприще, став политическим редактором этого издания. Этот пост был достаточно заметным, кроме того, выходившие из-под пера Зорге передовые статьи быстро привлекли всеобщий интерес. Не все статьи он подписывал своим подлинным именем, а использовал псевдонимы «Адомль», «Зонтер», «Хайнце» и «Петцольд».[40] В этих статьях он выступал с классовых позиций, с большой страстностью, конкретно аргументируя все доводы. Партийную прессу Зорге рассматривал по-ленински: как коллективного пропагандиста, агитатора и организатора классовой борьбы. Когда, например, в конце 1921 года правящая верхушка попыталась отвлечь все еще страдавший от последствий войны народ от подлинных социальных и демократических проблем организацией шумных празднеств по случаю рождества, Зорге взялся за перо. Строки его комментария в