Кафе "Таро" в Косом переулке - Натали Галигай

Нарцисса кивнула и положила на столик маленький бархатный кошелёк с золотом.

— Золото меня не интересует, — Памела поднялась из-за стола и подошла ближе. В полутьме кафе её родинка на лбу казалась каплей засохшей крови. — Ты заплатишь мне позже. Через год или два ты окажешься в Заколдованном лесу и склонишься над павшим героем. В его правой руке будет зажат чёрный гладкий камень, похожий на бусину. Это будет моя плата.

— Всего-то? За жизнь Драко я отдам все камни мира, — голос Нарциссы дрожал, но предсказание придало ей силы, она встала и вышла, не попрощавшись.

Памела вернулась за столик и долго смотрела на карту Шута.

Эш вышел из тени и спросил, глядя на закрывшуюся дверь:

— Они вернутся?

— Только одна, — Памела задумчиво покрутила в пальцах карту Шута. — Та, у которой есть что терять.

Она сунула карту в колоду и зевнула.

* * *

А ночью пришёл самый странный из её потусторонних посетителей.

Он не вошёл через дверь, а просочился сквозь щель между косяком и стеной, этот сгусток чёрной рваной простыни, которая дышала холодом и безнадёгой. Он завис над стулом, не садясь (у дементоров нет привычки сидеть), и уставился на Памелу пустотой под капюшоном.

— Чай? Кофе? — Памела даже бровью не повела. — Или сразу к делу?

— Я слышал, ты даёшь советы тем, кто не знает, куда идти, — голос дементора звучал как скрежет камня по стеклу, но слова были чёткими, почти человеческими. — У нас... у некоторых из нас... есть сомнения.

Памела отложила карты и посмотрела на него внимательнее. Холод от посетителя распространялся вокруг, заставляя свечи вздрагивать и покрываться сизым инеем.

— Ты потерял работу, — сказала она, не дожидаясь ответа. — Предал Министерство. Тёмный Лорд обещает золотые горы и человеческие души на завтрак, но пока только обещает. И ты голоден.

Дементор дёрнулся, и чёрная ткань зашевелилась, будто под ней что-то билось. Памела вытянула три карты и разложила на столе: Отшельник. Мир. Колесо Фортуны.

— Ты ищешь путь назад, — сказала Памела, глядя на Отшельника. — Туда, откуда вы все пришли. Из другого мира сквозь Арку Смерти.

Памела поднесла карту поближе к свече, и тени заплясали на ней. Старик в чёрном балахоне, сгорбленный, с посохом и фонарём в руке. Памела усмехнулась и повернула карту к дементору.

— Смотри, — она ткнула пальцем в изображение. — Это ты: тот же чёрный плащ, та же тень. Отшельник ищет истину, но фонарь его светит не другим, он только для него — чтобы увидеть дорогу.

— Ты знаешь, кто мы и куда нам идти?

— Знаю, что это возможно, но не для всех, и в при определённом стечении обстоятельств, — Памела откинулась на спинку стула и указала на Колесо Фортуны. — Вы не слишком удачные эксперименты Отдела Тайн. Вас выдернули из вашего измерения, исказили, привязали к этому миру через страх и холод. Но Арка смерти до сих пор помнит вас. Она ждёт.

Дементор вынул из недр своего балахона чёрную бусину, которую нашёл в Азкабане, уронил её на стол, и она покатилась по разложенным картам.

— О, ты заплатил мне жемчужиной, привязанной к Восьмёрке мечей. Тюрьма, ограничения, нет выхода, но выход есть. Просто он не там, где ты ищешь. Вам всем не надо выбирать между Министерством или Тёмным Лордом, вам надо домой.

— Домой! — проскрежетал дементор и медленно, очень медленно, начал таять, превращаясь в чёрную дымку.

Эш молча убрал лёд, оставшийся после него и снова зажёг погасшие было свечи.

* * *

Бериал появился сразу после бывшего стража Азкабана, материализовался из облачка дыма, и вот, пожалуйста, смотрит на неё внимательно своими горящими вертикальными зрачками.

— Ты нашла ещё одну бусину, — проговорил он, и это был не вопрос.

— Младший аркан, Восьмёрка мечей, — Памела кинула взгляд на шкатулку с бусинами. — Не твоё дело.

— Моё, — Бериал щёлкнул пальцами, и свечи начали плясать бешеным синим пламенем. — Ожерелье моё. Ты просто собираешь его для меня, не забывай.

— Как я могу забыть, если ты напоминаешь каждый раз?

Он остро улыбнулся и растворился в воздухе,на этот раз не прикоснувшись к ней.

* * *

На Гриммо, 12 тем временем царил обычный бардак, по комнатам носилась Молли Уизли, в трудовом порыве желающая навести везде порядок под причитания Кикимера и взрывы хохота близнецов.

Рон, спрятавшись от трудовой повинности в одной из комнат, сидел на продавленном диване, жевал печенье, которое, кажется, завалялось ещё при Блэках, и с подозрением смотрел на Гермиону, разложившую карты Таро на пыльном столике.

— Это не гадание, это аналитическая система, Рон! — Гермиона вещала с видом профессора, читающего лекцию нерадивым первокурсникам. — Я уже объясняла. Ты не вытягиваешь судьбу из воздуха, твоё подсознание выбирает подходящий для тебя архетип, а я его трактую.

— Ага, — Рон скептически развалился на диване. — И как это работает? Например, будет ли у меня в этом году удача в квиддиче?

Рядом с его подругой лежал потрёпанный кожаный блокнот с серебряной застёжкой — подарок Фредда и Джорджа на прошлое Рождество, который обещал "запоминать всё и даже больше, чем ты хочешь". Подарок оказался с сюрпризом: когда Грейнджер решила использовать его как Журнал Раскладов, он не просто фиксировал её записи, но и комментировал их в рифму. У Гермионы пока не было возможности приобрести себе простой блокнот, а потому она смирилась.

Вот и сейчас, на просьбу Рона она нашла в магическом ежедневнике нужный расклад, вздохнула с видом мученицы науки, но карты перетасовала. Рон вытянул три. Она перевернула их, нахмурилась, потом перевернула ещё пару раз, будто карты могли изменить значение от повторного просмотра.

— Квиддич тут ни при чём, — сказала она сухо. — Карты говорят о любви.

Рон поперхнулся печеньем.

— О чём?

— О любви, — повторила Гермиона, и в её голосе