Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

Сами артисты возражали против перспективы появления на сцене перед публикой с учеником. Они видели в этом угрозу своему престижу как мастеров. Как Михаил Обухов убедил их и преодолел их предубеждения, осталось неизвестным.

Вскоре было объявлено, что директор Теляковский отдал распоряжение, что воспитанник 4-го класса Императорского Училища — Вацлав Нижинский будет танцевать на сцене Мариинского театра с ведущими артистами балета — Самуилом Андриановым, Адольфом Больмом и Леонидом Леонтьевым. Бурман опасался, что возбуждённая против Вацлава зависть может привести к несчастному случаю, подобному тому, который случился четыре года назад, и стараясь не оставлять Вацлава одного, ходил за ним везде буквально по пятам.

Обухов посвятил все свои знания, всё свое время и все свои силы обучению Вацлава. После каждого урока учитель оставался с ним и снова, и снова отрабатывал самые трудные шаги, тренируя его до тех пор, пока каждая его мышца и сухожилие не становились похожими на закаленную сталь. Обухов приказал Вацлаву хранить абсолютное молчание об этой специальной тренировке. Никто не знал, как Обухов стремился сделать своего ученика самым лучшим танцовщиком своего времени. По просьбе Обухова Нижинский внимательно наблюдал за мастерами на репетиции, потому что его учитель сказал ему: «Смотри, Вацлав, как они танцуют и, когда придёт твоя очередь, не прыгай выше и не показывай большего мастерства, чем они. Не делай больше пируэтов и не поднимайся выше мастеров. Смотри, Вацлав, и делай так, как я тебе сказал!».

Когда другие артисты заглядывали на репетицию, они замечали: «Когда-нибудь этот мальчик будет так же хорош, как и его учителя!». Они хвалили Нижинского за его талант, а Обухова — за его ученика, и оба они улыбались в знак благодарности. Но Обухов потихоньку посмеивался, потому что у него был секретный план.

Настал день премьеры спектакля. У трёх артистов балета — Андрианова, Больма и Леонтьева были прекрасные гримёрные рядом со сценой, а воспитанник Нижинский, как обычно, был в костюмерной для учеников на пятом этаже с другими балетными мальчиками. Бурман взлетел по длинной лестнице, чтобы пожать руку своему другу и пожелать ему успеха. Он почти уже спустился вниз, когда тревожный голос Вацлава остановил его: «Анатолий! Иди сюда!». Толя изо всех сил помчался назад, перепрыгивая через две ступени — что могло случиться?

«Он выбежал мне навстречу и сжал мои руки в своих, холодных как лед. Он весь дрожал от волнения. „Толя!“ — воскликнул он. „Может быть сегодня решится моя судьба! Обухов только что сказал мне выложиться по полной — всё, что у меня есть, — и я чувствую в себе дьявольскую силу, которая заставляет меня победить всех мастеров! Он приказал мне использовать всю мою силу, и я сделаю это!“. Лицо Вацлава помрачнело. „Здесь нет никого, кому было бы не всё равно, кроме тебя! Здесь нет моей матери и сестры, они не могут меня видеть — они не могут благословить меня! Толя, я буду танцевать для тебя. Благослови меня!“. И Вацлав склонил свою коротко стриженную голову, прижимая к губам медальон, который дала ему мать, и прошептал: „Мне подарила его моя мать, и он священен и благословенен для меня“. Я перекрестил его склонённую голову, наклонился и трижды поцеловал его в обе щеки. В этот момент прозвенел звонок, призывающий к поднятию занавеса, и я побежал в ложу, где взволнованно ждали мальчики, уверенные в успехе Вацлава и уверенные также в том, что в этот день его звезда проложит себе путь к славе».

Танец начался, и с первого же па все в зрительном зале поняли, что перед ними Гений — Мастер среди мастеров. Его пируэты, безупречный ритм его тела, его прыжки, его вращения в воздухе — каждое движение было поэмой единства и гармонии, смешанной со сверхчеловеческим совершенством. Он не прыгал — он летал как орел! И этим гениальным танцовщиком был тот самый мальчик, которого ненавидели многие одноклассники, над которым они издевались все школьные годы, с которым не хотели сидеть за одним столом.

Когда Вацлав закончил свой Танец, то добился не успеха, а абсолютного Триумфа! Театр гремел и сотрясался от аплодисментов. Трое артистов держались за руки и кланялись снова и снова, а позади них стоял Вацлав, слишком скромный, чтобы приписывать себе заслуги. Внезапно Обухов посмотрел на них и пропустил Нижинского вперёд! Очевидно, великий учитель был изумлён, обнаружив, что Вацлав был один позади них, и как великий человек и мастер, которым он был, Обухов взял Вацлава за руку и представил публике, которая обезумела и приветствовала его дикими криками. Нижинский поклонился раз, другой, третий, всё ещё как застенчивый школьник, а шум нарастал, пока не стал оглушительным. Когда публика стала выходить через фойе, отовсюду слышались комментарии знатоков балета: «Он величайший танцовщик, который когда-либо жил!», «Мы стали свидетелями первого успеха величайшего гения!», «Он рожден для славы!».

16-ти летний Вацлав Нижинский в балетной сцене «Танец роз и бабочек» из оперы «Дон Жуан» Мариинский театр, январь 1906 года. Первая фотография Нижинского как артиста Мариинского театра

После спектакля, в гримёрной, в окружении артистов, статистов, школьного персонала и балетных мальчиков, Вацлав, снова став самим собой, скромно принимал поздравления, а рядом с ним был счастливый и улыбающийся Обухов. Обухов был больше, чем учитель Вацлава, он был другом, который в тот момент, когда весь театр пылал энтузиазмом и восхвалял Нижинского, остался верен себе и сказал: «Да, Вацлав! Это было довольно хорошо! Твой танец довольно хорош! Но не думай, что ты великий или звезда! У тебя достаточно времени, чтобы поработать и усовершенствовать свой танец. Я помогу тебе, и однажды ты будешь танцевать лучше, намного лучше, чем сегодня! Постоянная практика, Вацлав, постоянная практика!» — и человек, который сделал всё, ради превосходства своего ученика, ушёл.

Успех, однако, не изменил Нижинского, за исключением того, что он добавил серьёзности к его поведению и заставил его взяться за свою академическую работу с большей прилежностью и упорством, чем когда-либо прежде. Вацлав занимался каждую свободную минуту, как будто от этого зависела его жизнь, и повысил свою успеваемость по всем предметам.

Обухов разыскал Нижинского через несколько дней после его триумфа. Этот великодушный человек с восторгом хлопнул Вацлава по плечу и со смехом заметил: «Ну, Вацлав, мне сказали, что ты совершенно превзошёл в