Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

танце своего учителя!». «Я не мог! Я бы не смог!» — воскликнул Нижинский. — «Это неправда, этого не может быть! Вы — мой учитель, мой господин! Я не смог бы превзойти Вас! Я ни за что не поверю в то, что они говорят!». Обухов понял и улыбнулся. Если бы Вацлав поверил, что он и в самом деле опередил в танце человека, который научил его, дружил с ним и боролся за него, то сердце Вацлава было бы разбито… и Обухов, который знал правду, промолчал.

В повторном спектакле, состоявшемся 24 января, как я уже упоминала, Анна Павлова заменила Веру Трефилову в качестве партнёрши Вацлава. А Самуила Андрианова сменил Александр Матятин.

Программа спектакля Мариинского театра в память 150-летия со дня рождения Моцарта от 24 января 1906 года

Вскоре после триумфального выступления Вацлава, Элеонору вызвали в канцелярию Императорского Театрального Училища, по их словам, требовалось её согласие. Мать забеспокоилась — неужели Вацлав не успевает с учёбой? Какие неприятные новости ей предстояло услышать на этот раз? Но вместо этого ей сообщили о решении Дирекции Императорских Театров выпустить Нижинского из Училища в этом, 1906 году, за год до окончания школы, и разрешить ему стать артистом Императорских Театров с окладом шестьдесят пять рублей в месяц. (Обычная начальная зарплата составляла пятьдесят рублей). Это было бы при условии, если Вацлав сдаст экзамены по академическим предметам в конце 1906–1907 учебного года, чтобы завершить последний обязательный год в школе. Подробное предложение от Дирекции было впервые в истории школы.

Элеонора ответила, что хотя она счастлива и благодарна за это лестное для её сына предложение, но она не может дать своего согласия, объяснив, что Вацлав слишком молод — ему ещё не исполнилось и семнадцати лет — чтобы, оказаться среди артистов Императорских Театров. Ещё один год учёбы мог бы только укрепить его в танцевальной дисциплине и достижениях. По мнению матери, для Вацлава необходимость делить своё внимание между обязанностями артиста и усилиями по продолжению учёбы была бы огромной нагрузкой. Всё ещё быть прикреплённым к школе, означало бы, что он не будет равным другим артистам, это лишило бы его свободы самовыражения и помешало бы его прогрессу в творчестве. Мать считала, что для собственного самоуважения Вацлав должен закончить школу, как и другие ученики.

Вацлав, однако, был сильно раздражён перспективой просидеть ещё один год за партой в классе. Элеонора задала ему один вопрос: «Представь, Вацлав, что ты уже артист Императорского Театра, скажи, будешь ли ты хотя бы заглядывать в свои учебники? Ходил ли бы ты вообще на занятия в школу, чтобы подготовиться к экзаменам?».

«Никогда!» — ответил Вацлав. «Я мечтаю только о том моменте, когда эти учебники взлетят к потолку и больше не будут давить на меня и обязывать учиться, учиться… Как артист я буду изучать нечто большее. Я буду много танцевать, и я буду учиться не просто тому, чтобы стать лучшим танцовщиком, а тому, чтобы стать Артистом Танца!». Мать сказала, что она и не ожидала услышать от него что-то другое. А Броня хотела сказать Вацлаву, что он уже — Артист Танца, но сдержалась, почувствовав, что он говорит о своём личном идеале.

Интересно, что когда много лет спустя, Вацлав рассказывал жене Ромоле эту историю, он сказал ей, что сам настоял на том, чтобы остаться в школе и получить полное образование, хотя все, включая мать, уговаривали его выпуститься на год раньше. Возможно, он просто хотел немного покрасоваться перед женой, так как первый вариант описания событий кажется более правдоподобным.

15 августа 1912 года, будучи на вершине своей мировой славы, Вацлав Нижинский в своём интервью журналу «Je sais tout» вспоминал: «На предпоследнем курсе школы я танцевал в „Жуане“ с Трефиловой и Павловой. Я добился большого успеха. Все учителя школы тепло поздравили меня. Я был очень счастлив и даже не подозревал, какие тернии встретятся мне на моём пути. Действительно, как только я покинул школу, начались интриги, появились завистники, враги, у некоторых из которых не было никаких причин вредить мне».

Экзаменационный спектакль учащихся балетного отделения, встреча с отцом и окончание IV класса Театрального Училища — весна 1906 года

В феврале 1906 года Куличевская приступила к постановке нового балета для ежегодного экзаменационного спектакля — одноактного балета «Принц-садовник». Либретто было написано Валерианом Светловым по мотивам сказки Андерсена «Свинопас». Светлов часто приходил посмотреть репетиции своего балета. Ведущие партии были распределены между выпускницами класса Куличевской и выпускниками класса Обухова. При этом главная роль Принца Лангфруа была доверена воспитаннику Вацлаву Нижинскому, который танцевал с выпускницей Людмилой Шоллар. Михаил Фокин же для программы поставил одноактный балет «Сон в летнюю ночь», где специально для Вацлава поставил целых четыре (!) танца, которые, не выпускник Нижинский танцевал с выпускницами. В том числе «Вальс-фантазию» на музыку Глинки и «Полёт бабочек» на музыку Шопена с Еленой Смирновой. В дивертисменте Нижинский танцевал ещё две вариации с Л. Шоллар из балетов «Фауст» и «Царь Кандавл».

Людмила Шоллар, Мариинский театр, начало 1900-х годов

Премьера танца «Полёт бабочек», поставленного Михаилом Фокиным для Нижинского и его партнёрши Смирновой, состоялась 12 (25) февраля на концерте в зале Дворянского собрания. Сам Фокин выступил на этом концерте с номером «Лезгинка». То есть 16-ти летний ученик Нижинский выступал на одной сцене на равных со своим учителем. После балета «Ацис и Галатея» Фокин будет занимать Нижинского в каждой своей постановке.

Экзаменационный спектакль должен был состояться 26 марта, и в течение нескольких недель до этого Вацлав и Броня с волнением ждали приезда отца, которого они не видели уже шесть лет. Броня очень любила отца и, несмотря на безмерное горе матери, не осуждала его. Элеонора учила детей: «То, что происходит между отцом и матерью не должно влиять на любовь детей к своим родителям». Но Вацлав категорически осуждал Томаша. Встав на сторону матери и ожидая визит отца, он с гордостью говорил ей: «Пусть отец посмотрит на меня и увидит, как я вырос без него, только с тобой, мамуся. Пусть он увидит меня на сцене!».

Ещё осенью Элеонора начала давать уроки танцев в большой гостиной их новой квартиры на Николаевской улице. И Томаш, видимо, вспомнив о существовании своей семьи, стал присылать немного денег, хотя и не всегда вовремя. К Рождеству мать смогла выкупить мандолину Вацлава и вернуть пять рублей