Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

Инфанта не обратила на меня никакого внимания. Она еще от дверей четко определила местоположение Конда Корви и шла к намеченной цели нисколько не таясь. Он, судя по всему, не ожидал, что Анна появится из девятиэтажки, поэтому совсем не смотрел себе за спину. Перед самой скамьей, Элирия остановилась.

Конд не успел обернуться. Инфанта ладонями закрыла ему глаза и прижала затылком к своей груди.

– Анна? – спросил король радостно.

– Да, – выдохнула мерзавка, позволяя Конду взять ее за руку и поцеловать пальцы. Он приподнялся, но Элирия надавила на плечи, принуждая сесть на место. Она запустила пальцы в его богатую шевелюру и тут же получила рюкзаком по уху.

Инфанта, увлеченная осуществлением мести, не заметила присутствия третьего человека. Я, по началу ощущающая себя неприметной тенью, словно по щелчку пальцев превратилась в неистового берсерка. Гадина не успела пискнуть, как кулем повалилась в снег. Недолго думая, я оседлала ее и, выкрутив руку, сняла ощутимо нагревшийся перстень. Я зажала его в кулаке и сунула под нос Злючки.

– Ты проиграла, тварь.

Когда инфанта дернулась и попыталась меня укусить, я успокоила ее ударом в нос. И нисколько не устыдилась своего агрессивного поступка. Ударила бы еще (я помнила, как по ее милости спиной вперед летела в бездну), но меня оторвал от нее Конд. Он держал меня за шкирку на вытянутой руке. Как плешивого щенка. С скривившимся от брезгливости лицом.

Да, не удалась наша первая встреча.

Я зашипела.

– Что? Жалко ее, да? – я никак не могла унять дыхание. Сердце грохотало в ушах. – Это не твоя милая Анна, приглядись. Совсем не Анна.

– Конд, я сейчас все объясню, – инфанта торопливо поднялась. Из ее носа капала кровь. Элир смотрела на меня так затравленно, словно она маленький котенок, которого только что порвал цепной пес. Она даже отступила за Конда и теперь боязливо выглядывала из–за его спины. Артистка! Ах, какая же она артистка! А он молчал и рассматривал меня, лохматую, с задравшимся до лифчика свитером, никак не могущую освободиться из крепкой мужской хватки.

– Ты дурак, Конд. Бежишь, стоит тебя поманить именем Анны, – меня бесило, что он молчит. Я не справлялась с ситуацией и несла всякую чушь. Со стороны выходило, что я на самом деле не в себе – напала, испортив людям свидание. – Я только что спасла тебе жизнь.

Я раскрыла ладонь, на которой лежал черный перстень. Дымка вилась из его камня. Я видела, как широко распахнулись глаза Конда.

– Магия в нашем мире. Есть чему удивиться, да, Ваше Невозможное Величество? – я резко спрятала руку за спину, когда инфанта попыталась цапнуть перстень. – Еще мгновение и шило навсегда застряло бы в вашем темечке. Нет магии, нет власти, а Рогуверд в руках предателей.

– Не слушай ее, Конд! Она безумная. Я вижу ее в первый раз!

– Элирия, хочешь, я на тебе продемонстрирую магию кольца? – я зло зыркнула на инфанту, но та вновь спряталась за Конда.

– Что здесь происходит? – участковый вырос словно из–под земли. Рядом с ним стояла вооруженная шваброй консьержка.

– Вот эта просила биту, – она обличительно указала на меня пальцем. – А вот эти вели себя прилично. Она напала на них, я свидетель. Загляните в ее рюкзак, там камень. Брошенка! Как пить дать, мстительная брошенка! Кричала мне, что готова драться за любовь.

– Разберемся, – участковый поднял мой рюкзак и, вытряхнув на скамью содержимое, взвесил в руке булыжник.

Я не смотрела на участкового. Я не спускала глаз с Конда.

– Вспомни меня, Душечка, – слезы текли по моему лицу. Неужели я проиграла, и новый виток истории стер до основания старый? Я еще надеялась, что разбужу память, больно раня словами, поэтому безжалостно кидалась ими, лишь бы разбить лед во взгляде короля Рогуверда. – Вспомни, как обещал найти меня. Признавался в любви. Я тебе верила, Душечка. Ждала, когда звенели свадебные колокола в храме Дервига, надеялась, когда над головой летали увохи. Но ты был занят. Для тебя государство важнее любимой женщины. Всегда было важнее.

– Гражданка, пройдемте, – участковый освободил меня из рук Конда. Я одернула свитер, его ворот был безбожно растянут. – Для меня тоже государство и покой граждан важнее любой женщины. Особенно пьяной.

– Наверное, мне не стоит больше ждать и надеяться, – я огладила взором лицо короля. Сейчас они уйдут, и я больше никогда не увижу Конда. – Теперь у тебя все будет хорошо. Ты легко справишься с любыми врагами.

Я крепче сжала кулак с перстнем. Пусть останется у меня. Без магической зарядки смертоносное шило долго не протянет, а я буду спокойна за темечко иноземного государя. Я горько усмехнулась.

– Не дай обмануть себя этой, – я кивнула на инфанту. – И позаботься о Рауле, он хороший. Благодаря ему я осталась жива.

– Какой Рауль? – взвизгнула Элир. – Да она пьяна!

– Матиас держит его у себя, – я сникла. Из меня словно выпустили воздух. События развивались совсем не так, как я планировала. – Он истинный Корви.

– Откуда ты знаешь Дервига?.. – Конд напряженно всматривался в мое лицо, хотя его дергала за рукав инфанта. Ей хотелось побыстрей увести короля. Слишком много тайн знала странная незнакомка.

– Заявление писать будете? – встрял полицейский, желая соблюсти формальности. Элирия испуганно помотала головой. Получив отрицательный ответ, участковый собрал со скамьи вещдоки. Консьержка уже сбегала за оставленной одеждой и добровольным конвоиром отправилась сопровождать меня до ближайшего участка.

Меня дергали, а я все оглядывалась на Конда, который уходил, уводя с собой инфанту. Наверное, на моем плече появится синяк. Пальцы участкового отлиты из стали.

Мне позволили позвонить отцу. Он приехал не один. Генерал МВД только вошел, как участковый и консьержка вытянулись по стойке смирно.

Я бросилась папе на шею.

– Совести у тебя нет, Полина. Мать довела до сердечного приступа.

Новый год я отметила в кругу семьи. О моем звонке, где я делилась счастьем и грозилась пойти за любимым на край света, меня больше не расспрашивали. Старшая сестра растолковала бестолковой младшей, наказанной несвободой на все праздники, что родители думают о моей позорной истории. Я влюбилась, наделала глупостей, а когда застала милого друга с другой, полезла разбираться. Едва не убила человека булыжником. Поведение вовсе не светской львицы мама с папой объяснили чрезмерным потреблением коктейлей. Пьянство еще никого не доводило до добра.

А я и не стремилась предаваться новогоднему веселью. У меня было горе. Конд меня забыл, а если и запомнил, то базарной бабой, от которой попахивало спиртным. Одна надежда теплилась в моем сердце: Корви во