Гагарин - Лев Александрович Данилкин

посольский автомобиль, внутри которого находилась группа модно одетых женщин. Было объявлено: “Майор Гагарин и дамы после прогулки по Вест-Энду отправятся танцевать”.

Источник добавил: “Боюсь, если я сообщу вам, с кем и куда он едет танцевать, самое малое, что случится со мной, – это потеря работы”{24}.

Майор Гагарин примерно час колесил по центральному Лондону… Ему удалось остаться неузнанным. В 23:15 машина подкатила обратно к русскому посольству. Тамошний источник сообщил: “Майор Гагарин очарован вечерним Лондоном”.

Daily Sketch процитировала космонавта, который, принимая ключ от номера, сказал у стойки регистрации: “Проклятая рука меня добьет” (“Оh, my hands are killing me”){24}.

Times, 13 июля 1961 года:

…Гостеприимство, граничащее с истерией…{53}

Николай Каманин (“Летчики и космонавты”):

…Позволю себе так выразиться, “погружение в океан всечеловеческого преклонения”. Напомню: в начале 60-х годов XX века на планете не было человека популярнее Гагарина{56}.

Вот возле него появился какой-то высокий, сухопарый, с засученными до локтя рукавами рубашки человек средних лет. Протянув Юрию Алексеевичу какую-то бумагу, он попросил:

– Плиз, мистер Гагарин… Плиз, автограф…

Движением, ставшим привычным, Юрий Алексеевич достал из внутреннего кармана кителя авторучку, чтобы поставить свою подпись. Но тут же, попристальнее вглядевшись в поданный ему зеленоватый листок, отрицательно покачал головой.

– Nou, – сказал он. – It is dollars… nou автограф.

Человек в рубашке с засученными рукавами оказался американцем, остановившимся в отеле “Британия”, а протянутый им листок для автографа – стодолларовой купюрой. Многие иностранцы и раньше просили Гагарина расписываться на их документах, на деньгах. Но Юрий Алексеевич, верный своему принципу, никогда этого не делал.

– Yes! It is hundred dollars… – обрадованно забормотал американец, услышав от Гагарина английскую речь. – Please autograph… It is verry good!..

– Nou, nou, – еще более настойчиво ответил Юрий Алексеевич. – It is verry bad!.. – и, вырвав из записной книжки чистый листочек, он расписался на нем, поставил дату и вместе со стодолларовой купюрой отдал американцу.

Тот остался недоволен таким оборотом дела. С сожалением посмотрев на Гагарина, который, по его мнению, не понимал, что представляют для их владельца 100 долларов с гагаринским автографом, он спрятал деньги в бумажник и, принужденно поклонившись, направился к выходу[50]{13}.

Дневник Юрия Гагарина:

Летим в Англию. Посадка в Лондоне. Теплая встреча в аэропорту… Далее как в карусели. Пресс-конференция, вручение золотой медали космического общества, разговор с лордом Дройдом о пользе грудного молока в воспитании ребенка… Все хотят видеть, потрогать, похлопать. Даже рука устала от приветствий… Ha приеме видел женщину с розовыми волосами…{26}

Ю. А. Гагарина пригласил в гости профсоюз литейщиков Англии{27}.

По дороге в Манчестер майор Гагарин в течение шести минут управлял самолетом Viscount компании British European Airways “Сэр Исаак Ньютон”{23}.

Ровно через три месяца после полета на корабле “Восток” стройная фигура Юрия Гагарина показалась на трапе британского авиалайнера Viscount. Взлетно-посадочная полоса манчестерского аэродрома была заполнена толпами встречающих; то и дело срабатывали вспышки фотокамер… Самолет вынужден был заходить на посадку сквозь плотные облака; свирепый ливень хлестал асфальтированную дорогу; цилиндры и фраки ожидающих появления космонавта чиновников насквозь промокли. Однако чего дождь так и не смог охладить – так это теплоту улыбки Гагарина и неподдельный энтузиазм сотен людей, которые собрались в зале прилета: люди напирали на ограждения и пытались любой ценой занять место, откуда хотя бы одним глазком можно было разглядеть их кумира{3}.

Юрия Гагарина приветствовали жители Манчестера – крупнейшего порта и промышленного города Англии. На летном поле аэродрома собралось множество людей во главе с лорд-мэром города мистером Биггсом. Несмотря на дождь, а он назойливо нас преследовал в ходе почти всей поездки, толпы манчестерцев стояли плотными шпалерами на протяжении нескольких миль пути к штаб-квартире профсоюза литейщиков{9}.

Приехав в Манчестер в проливной дождь, Юрий увидел толпу встречавших его людей и настоял, чтобы на пути в город крыша его кабриолета Bentley была опущена.

“Раз они могут стоять под дождем, – сказал он, – значит, и я могу”{5}.

“Наименьшее из того, что я могу сделать для этих людей, – промокнуть вместе с ними!” Мы приехали в профсоюз литейщиков насквозь промокшими – “продрогшими до костей”, как в таких случаях говорят русские. Однако тот феноменальный энтузиазм, с которым британцы приветствовали первого человека в космосе, быстро согрел нас{28}.

Прибытие советского офицера ВВС вызвало в Манчестере настоящий ажиотаж – такого здесь уже много лет не было. Толпа сбила с ног переводчика Гагарина и едва не опрокинула самого космонавта{29}.

Маленькие дети наряжались в самодельные космические скафандры и сбегали с уроков, чтобы помахать ему с тротуара. Девочки-подростки заполнили платформу, построенную для него в Траффорд-парке, и высовывались за полицейские ограждения, которые окружили аэропорт Рингуэй и офисы в Брукс Бар – чтобы получить автограф, подарить букет цветов или сорвать поцелуй. Матерые фабричные рабочие сломя голову мчались, чтобы пожать ему руку или похлопать его по спине, пробормотать неумелые слова восхищения, а команда “Манчестер Юнайтед” прервала тренировку, чтобы выйти с тренировочной базы и помахать “Магеллану Космоса”. После серых лет послевоенной суровости это казалось почти волшебством – появление первого человека, который преодолел границы Земли и рассмотрел “сквозь иллюминаторы <своего космического корабля>… бриллиантовую россыпь ярких, ярких, холодных звезд”. Мэри Макклеллан, ехавшая на митинг на заводе Metrovickers тем утром, думала, что по контрасту с одетыми в серое бизнесменами и одетыми в темные комбинезоны рабочими Гагарин, в своей ярко-зеленой униформе, производил невероятное впечатление; и выглядело это так, будто его сняли на цветную пленку – настолько резко контрастировал он с той монохромностью, которая его окружала{3}.

Узнав об этом, многие англичане отказались от различных поездок, чтобы остаться дома и увидеть первого космонавта.

Потом состоялась многотысячная встреча с рабочими машиностроительного завода “Метрополитен-Викерс”. Рассказывают, что до начала митинга Юрия Алексеевича привели к литейщикам и он, в нарушение программы встречи, попросил у них разрешения провести плавку. Английские литейщики с недоверием отнеслись к этой затее космонавта. Но Гагарин успешно справился с плавкой, вызвав одобрение признанных мастеров своего дела{27}.

Будучи и продуктом, и выражением всего лучшего, что было в зрелой советской системе, он, казалось, воплощал собой нового “Социалистического Человека” и восхищал свою аудиторию в профсоюзных офисах своими словами о том, что “в глубине души так и остался литейщиком”. Получив в дар почетное членство союза рабочих литейного завода и медаль, украшенную обнадеживающей надписью “Вместе отольем лучший мир”, Гагарин отдал дань “союзу, который является одним из самых старых в мире и имеет такие прекрасные традиции”, после чего пожелал его участникам всевозможных успехов в “отстаивании прав