Месть Рима - Саймон Скэрроу

- Господин! Ты видел? - Он указал на ближайшую из двух вражеских групп, примерно в полутора километрах справа от них, ехавшую по невысокому хребту, который шел параллельно римской колонне. - Я мог бы взять свою когорту и преследовать этих негодяев. Нам бы пригодились несколько пленных для допроса.

- Нет. Оставь их в покое.

- Но господин...

- Посмотри на землю между нами и ними, - вмешался Катон. - Там глубокий снег. Кто знает, что там внизу? Если ты попытаешься пересечь его на любой скорости, ты поранишь несколько лошадей и, возможно, потеряешь несколько человек. В любом случае, враг давно уйдет, прежде чем вы приблизитесь к нему, если только он не заманит вас в ловушку.

Квадрилл оглядел землю, а затем колонну и другую вражескую группу, отчаянно ища любой повод, начать преследование.

- Придет твое время, Квадрилл.

- Но придет ли? Я уйду из армии в следующем году. Это, вероятно, мой последний шанс отличиться.

- Ты выполнил свой долг во время кампании на Моне и сыграл свою роль в разгроме мятежников. Неужели после этого тебе нужно охотиться за славой? Ты будешь обедать только историями об этой битве еще долгие годы.

- Да, господин. - Квадрилл выглядел пристыженным.

- Возвращайся к своим людям и следи, чтобы они держали глаза открытыми. Им понадобится вся их внимательность, когда они выстроятся в пикет, когда мы разобьем лагерь. Сейчас мы на иценской территории. Мне не нужны неприятные сюрпризы.

Они обменялись салютами, и Квадрилл развернулся, чтобы вернуться к своей когорте.

- Немного нетерпелив, - заметил Макрон.

- Теперь он нетерпелив, - ответил Катон. - Он не так уж и стремился схватиться с врагом во время битвы. Он наверное думает, что ему есть за что вернуть свой воинский долг.

- А, понятно. И все же лучше поздно, чем никогда.

Катон кивнул. Продолжая ехать, он следил за двумя вражескими отрядами, которые преследовали их. Никто из них не пытался приблизиться или отступить к саням обоза в надежде наброситься на любую образовавшуюся брешь или на любую отставшую упряжку саней. Его постоянные приказы для наступления гласили, что обоз должен быть защищен любой ценой, и что продвижение остальных людей зависит от темпа, заданного санями, а также от любых препятствий на пути колонны. Как бы то ни было, враг, казалось, просто наблюдал за ними. Даже если Боудикка не была ни с одной из групп, она, несомненно, очень скоро узнает о приближающейся римской колонне. То, что она сделает дальше, многое скажет Катону о ее решимости, а также о масштабе и качестве сил, которые она накопила за зиму.

Когда солнце клонилось к горизонту, он увидел перед собой большую открытую местность на небольшом возвышении. Он отдал приказ инженерам выдвинуться и разметить лагерь в сопровождении четырех турм конницы из Восьмой когорты под командованием заместителя Туберона. Исполняющий обязанности центуриона Пиллат оказался усердным командиром своего подразделения, который понимал обязанность офицера кавалерии в том, чтобы заботиться о лошадях прежде, чем о людях, а о людях прежде, чем о себе. Если он переживет кампанию, Катон был полон решимости добиться того, чтобы его постоянное повышение было одобрено Светонием. Инженерные посты с их цветными полосками ткани, развевающимися сверху, были на месте, пока уставшая пехота тащилась на место, сбрасывала вьюки и принималась за работу.

Со своей точки обзора на вершине близлежащего холма Катон мог видеть, как вражеские всадники начали отходить в тот момент, когда римские пикеты выехали вперед. Он ожидал, что они дадут отпор римским разведчикам, и держал наготове Квадрилла с половиной своей когорты на случай, если им понадобится спешить на помощь кому-либо из своих конных товарищей. Как только солнце село и синева сумерек окутала ландшафт, он увидел движение за вражеской группой справа от себя. Трудно было сказать наверняка в угасающем закате, и он напрягал глаза, но безуспешно. Тем не менее, он был уверен, что из леса не более чем в шести километрах отсюда выглядывает темная полоса.

Он спустился по склону к старшему центуриону, командующему легионерским контингентом. Центурион Торцинон наблюдал за тем, как его палатку устанавливал отряд под командованием Агриколы, который ругал одного из людей.

- Не так, ты, тупой ублюдок! Если ты продолжишь тянуть за веревку, пока остальные будут забивать колышки, как ты ожидаешь, что шест останется прямым?

Два офицера повернулись, чтобы отдать честь, увидев Катона, в то время как остальные продолжили свою работу. Катон спешился и нежно погладил шею своего коня, говоря: - Торцинон, сегодня ночью ты на дежурстве.

- Да, господин.

- Я думаю, что к нам могут нанести визит наши иценские друзья, как только стемнеет. С той стороны. - Он указал на правый фланг. - Они, вероятно, начнут отвлекающую атаку на противоположной стороне лагеря перед тем, как нанесут основной удар. Я хочу, чтобы твоя когорта простояла до полуночи. Если к тому времени атаки не будет, я прикажу парням Трасилла занять пост до рассвета.

Торцинон указал на периметр форта, где люди с трудом готовили ров и вал. - Они и так будут утомлены после дневного перехода. Еще несколько часов дежурства ночью не будут весельем.

- Я не прошу их наслаждаться этим. Хотя если начнутся неприятности, они смогут насладиться тем, что поменяют просто дежурство на кровавую схватку с врагом. Не так ли, трибун Агрикола?

- Да, господин.

- Мне нужно четыре центурии, готовые к отражению главной атаки, если она произойдет, - приказал Катон. - Одна для отвлекающей атаки и одна в резерве. Убедитесь, что вы меняете часовых каждый час. Мы не можем позволить, чтобы уставшие глаза и уши что-то пропустили.

- Да, господин.

- Если появятся хоть какие-либо признаки движения со стороны врага, немедленно пошлите сообщение в мою командную палатку.

******

Катон проснулся у себя, когда Требоний слегка потряс его за плечо. Потребовалось мгновение, чтобы его голова прояснилась, а счастливый сон о том, как он едет по лесу в солнечный день с Луцием, сидящим на седле перед ним и весело хихикающим, померк.

- Что случилось?

- Сообщение от центуриона Торцинона, господин. Часовой докладывает о движении к востоку от лагеря.

- Все верно. - Катон сел и свесил ноги с края своей походной койки. Пока он зашнуровывал калиги, Требоний принес свой плащ и пояс с мечом. Мгновение спустя Катон вышел из своей