Месть Рима - Саймон Скэрроу

Катон подошел, чтобы присоединиться к нему, и увидел последние темные фигуры, выкарабкивающиеся из рва за пределами лагеря. Горящая колесница, используемая для перевозки огня для поджигания, освещала окружающий снег на значительном расстоянии вокруг. В ее сиянии Катон увидел группу воинов на лошадях в пятидесяти шагах позади, их лица были румяными в свете костра. Одной из них была женщина. Он мог видеть узоры, нарисованные на ее лице, и длинные локоны рыжих волос. Она на мгновение уставилась на пламя внутри форта, затем повернула коня и увела своих последователей.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

На рассвете масштаб ущерба, нанесенного во время атаки, был оценен, и Макрон доложил Катону, пока люди разбирали свои палатки и готовились к сносу укреплений и дальнейшему маршу.

- Три повозки и их содержимое сгорели. Еще десять повреждены, но будут восстановлены. Большая часть припасов, погруженных на них, была спасена. Восемь убитых, двадцать четыре раненых, восемь из которых – ходячие. Пока что мы насчитали более пятидесяти вражеских тел. Должен сказать, я начинаю больше беспокоиться из-за того, как наши иценские друзья повышают ставки в своей игре. Сначала та ловушка в поселении, а теперь это. Атака была хорошо рассчитана, а диверсия была искусно выполнена. Нам охрененно повезло, что у них не пробилось больше людей через западный вал, прежде чем мы отбросили их. Я думаю, что их план состоял в том, чтобы вручную использовать зажигательные вещества. Только потому, что у нас была эта центурия легионеров на месте, они были вынуждены бросать их через частокол. Хорошо, что ты заставил людей Торцинона быть начеку.

- Да, но большинство людей были не на той стороне лагеря, а остальные двигались в неправильном направлении, когда началась атака.

- Это было близко, я согласен, но я бы сказал, что мы отделались сравнительно легко, учитывая, как все могло бы пойти.

- Это заслуга Агриколы. Если бы его слух не был достаточно острым, чтобы уловить основную атаку, мы бы потеряли гораздо больше обоза. И гораздо больше людей.

- Молодец, что сказать. Может быть, пришло время дать ему немного больше ответственности. Он это заслужил. Одной из жертв был центурион Торцинон.

- Торцинон? В последний раз я видел его, когда враг был отброшен. Что случилось?

- Поскользнулся и головой вперед упал в огонь. Он сильно обгорел, прежде чем его люди вытащили его.

Катон поморщился. Он сам много лет назад получил сильные ожоги, когда был опционом, и мог представить себе муки, которые переживал Торцинон. Он вернулся мыслями к тому, что предлагал Макрон.

- Ты думаешь, он готов взять на себя центурию Торцинона и легионерскую когорту?

Макрон кивнул.

- Он умен, у него есть смелость, и он понимает людей. Они охотно последуют за ним. Честно говоря, он на голову выше старших трибунов, с которыми я имел дело в прошлом. Немного напоминает мне тебя, когда ты получил повышение до центуриона. У него могут быть задатки хорошего легата, если он решит сделать карьеру в армии, а не в Сенате.

Катон обдумал оценку своего друга. Агрикола был бы намного моложе большинства тех, кто добился повышения до центуриона, но молодость никогда не должна быть дисквалифицирующим фактором, когда присутствуют все остальные качества, требуемые для этого звания. - Очень хорошо. Ты его обучал, так что я позволю тебе ему рассказать о повышении. Убедись, что он понимает, чего от него ждут с этого момента. Это большая ответственность, и я буду внимательно за ним следить.

- Да, господин. С удовольствием.

******

Когда взошло солнце, температура стала заметно выше, и Катон увидел, что ветви деревьев начали сбрасывать свою снежную ношу, сучья слегка дрожали, когда белые комки падали на землю. Облака рассеялись рано утром, и впервые за много дней люди почувствовали тепло солнца, пока тащились дальше. К середине дня взбитый снег превратился в жижу, когда колонна прошла по нему, и упряжки мулов начали замедляться, поскольку сани становилось все труднее тянуть. Катон решил, что пора заменить полозья на колеса, когда они разобьют лагерь этой ночью. Теперь они находились на территории иценов и, по его расчетам, должны были достичь Венты Иценорума к следующему вечеру.

Враг возобновил преследование конвоя, только теперь их было гораздо больше, возможно, триста или четыреста всадников на каждом фланге. Катон приказал колонне сомкнуться, с двумя конными когортами по обе стороны, в то время как конный контингент Восьмой когорты сформировал авангард. Тыл прикрывали Веллокат и его люди. Такое расположение замедлило колонну, поскольку их темп регулировался самым медленным элементом, но оно обеспечивало лучшую защиту жизненно важных припасов, перевозимых обозом. Весь день римляне настороженно наблюдали за врагом, ожидая любого признака того, что он готовится к атаке. Когда колонна остановилась на ночь и подготовила оборону, Катон удвоил число людей на дежурстве и выставил заслон из всадников с приказом вернуться и поднять тревогу при первых признаках опасности. Удовлетворенный тем, что он сделал лагерь максимально безопасным, он удалился в свою палатку, решив немного поспать, чтобы восстановиться после нервного истощения последних нескольких дней. Он нашел Агриколу, ожидающего его снаружи. Трибун держал под мышкой шлем центуриона и витис, когда встал по стойке смирно и отдал честь.

- Вольно. - Катон кивнул на шлем. - Где ты его раздобыл?

- Он принадлежит Торцинону, господин. Он приказал одному из людей принести его мне, когда услышал, что я принял его когорту. Правда, только во временное пользование. То же самое касается и витиса. Пока он не поправится и не возобновит командование.

- Достойный жест, - заметил Катон. - Ты должен чувствовать себя польщенным.

- Да, господин. Так и есть. - Агрикола с благоговением посмотрел на шлем. - Теперь я знаю, что нужно, чтобы заслужить это.

Катон сочувственно посмотрел на него. - Кажется, ты не хочешь его надевать, трибун.

Агрикола неловко улыбнулся. - Ну, да. Я не уверен, что заслужил на это право.

- Центурион Макрон думает, что ты это сделал. Его суждения достаточно хороши для меня. Как дела у Торцинона?

Улыбка Агриколы померкла.

- Он... он выглядит неважно, господин. Хирург говорит, что он потерял зрение на один глаз. Его лицо и руки были сильно обожжены. Фриген не казался очень уверенным в том, что он достаточно поправится, чтобы вернуться к службе через некоторое время... если вообще вернется.

- Это очень плохо. Он был хорошим центурионом старой школы. Нам нужны такие офицеры. И теперь ты собираешься занять его место.

-