Месть Рима - Саймон Скэрроу

Его пульс участился, когда он оценил их численность в тысячи. Затем он увидел, что они отходят от Венты Иценорума. Его взгляд метнулся к фигурам внутри частокола, и именно тогда он заметил, что не было видно ни женщин, ни детей, ни скота. Более того, в городе было только несколько следов дыма от очагов.

- Они покидают это место. Посмотрите туда. Это бегут гражданские лица.

Квадрилл прищурился, а затем ухмыльнулся.

- Ты прав. Отлично. Осмелюсь сказать, что наши люди будут потирать руки от перспективы иметь достойное убежище для сна сегодня ночью.

- Я так и предполагаю, - ответил Катон. - Но сначала им, возможно, придется за него побороться.

Из городских ворот выходили воины, чтобы присоединиться к тем, кто выстроился снаружи. Они расширяли линию, когда отряды всадников и даже несколько колесниц прибыли из окрестностей и выстроились на флангах. Вскоре перед Катоном и его конной колонной оказалось около тысячи человек.

Квадрилл был встревожен.

- Господин, возможно, нам пора присоединиться к основной колонне.

- Я так не думаю. Они не делают никаких движений в нашу сторону. Все равно... - Катон повернулся к Веллокату. - Отправь несколько своих людей патрулировать линию леса на обоих флангах. Если они заметят кого-нибудь в лесу, они должны немедленно доложить.

- Да, господин. Веллокат кивнул и поехал к своим разведчикам, чтобы отдать приказы.

Когда со стороны врага так и не появилось никаких признаков движения, Катон отдал приказ своим людям спешиться и встать рядом с лошадьми.

- Почему они не атакуют? - требовательно спросил Квадрилл. - Они должны знать, что основная колонна все еще в нескольких километрах позади.

- Какой смысл? Они знают, что мы просто развернемся и уедем, если они пойдут на нас. Это будет напрасным трудом. Тем не менее, интересно видеть, что Боудикка привила им достаточную дисциплину, чтобы предотвратить попытки горячих голов напасть на нас. Они определенно становятся лучше в военном деле. Хвала Юпитеру, что они не усвоили такие уроки до начала восстания. Ситуация могла бы быть совсем другой, если бы они это сделали.

Зимнее солнце начало опускаться к горизонту, и Катон оценил, что осталось не более двух часов дневного света. Еще одна небольшая группа колесниц присоединилась к врагу, собравшемуся перед ними, и пока она продвигалась вдоль линии, воины приветствовали и размахивали оружием. Боудикка стояла на ведущей колеснице, подняв копье, пока она отвечала на их приветствие.

- Что бы я сейчас отдал за несколько баллист и скорпионов, - сказал Квадрилл. - Далековато, но пара залпов сразили бы ее.

Катон не удостоил пустые мечтания ответом, но внимательно наблюдал за Боудиккой, пока та шествовала перед своими воинами. Они замолчали, когда она обратилась к ним, размахивая копьем. Она была слишком далеко, чтобы ее слова были услышаны, но периодические крики и насмешки ее людей в ответ были доказательством того, что они были в хорошем настроении и готовы были дать бой. Хотя шансы были на его стороне, когда остальные его люди достигнут места действия, Катон не горел желанием начинать бой, поскольку дневной свет угасал. Разведчики Веллоката не доложили о присутствии каких-либо мятежников на обоих флангах, что могло указывать на еще одну уловку врага, но ночные действия были чреваты опасностью, и Катон повелел Макрону прибыть как можно скорее.

Мгновение спустя один из опционов подъехал с тыла с долгожданной новостью о приближении основной колонны. Вскоре после этого Катон коротко поприветствовал Макрона, прежде чем последний приказал развернуть Восьмую когорту на небольшом расстоянии вниз по склону. Один за другим подходили другие подразделения и располагались на обоих флангах, а конница выстраивалась позади. Когорта Фрасилла осталась позади, чтобы действовать в качестве резерва, а также охранять обоз. К этому времени солнце уже было чуть выше горизонта, и длинные тени протянулись по снегу. Температура начала резко падать. Катон спустился по склону, чтобы присоединиться к Макрону, который стоял рядом с отрядом при штандарте со щитом в руке.

- Просто отдай приказ, господин.

Катон был готов это сделать, но мучительное сомнение подсказывало, что это слишком просто. Зачем Боудикке рисковать в открытом сражении, когда она была в таком невыгодном положении с точки зрения численности, и учитывая ее предыдущий опыт опасности сражения на условиях Рима?

Его размышления были прерваны звуком боевого рога. Три коротких призыва, но не больше, в отличие от постоянного рева, который традиционно сопровождал атаку кельтской армии. Позади Боудикки ее пехота развернулась и начала обходить поселение. Кавалерия сомкнулась за колесницами.

- Что, во имя Плутона, она вытворяет? - прорычал Макрон.

За сократившейся линией противника Катон мог различить только людей, двигающихся среди хижин, и мерцание факелов. Они быстро размножались, пока ицены зажигали их десятками. Одно за другим строения были подожжены, и вскоре столица иценов превратилась в море пламени и клубящегося дыма, а кроваво-красный оттенок оспаривал собирающийся ледяной синий мрак наступающей ночи. Колесницы Боудикки с грохотом умчались, сопровождаемые ее всадниками, вслед за отступающей пехотой и далекими мирными жителями. Римлянам оставалось лишь с благоговением наблюдать, как огонь распространялся и пожирал круглые хижины. В самом центре пожара царский чертог был охвачен огнем, а затем крыша рухнула во взрыве искр и ослепительных вспышек ярко-желтого и оранжевого цветов.

- Вот это зрелище, - тихо сказал Макрон.

Последний проблеск заходящего солнца померк на горизонте, и каждый человек в римских рядах почувствовал, как его сердце сжалось при мысли о еще одной ночи на открытом воздухе и разочаровании от затягивающейся кампании, поскольку враг отказывался стоять и сражаться. Взгляд Катона оставался прикованным к Боудикке и ее эскорту, пока их не поглотили сумерки. Он кивнул в знак приветствия ее беспощадности. Катон подождал, пока все его люди соберутся, чтобы посмотреть на сожжение Венты Иценорума и любую надежду на убежище, которое она им давала. Он чувствовал, какой тяжелый удар Боудикка нанесла по моральному духу солдат вокруг него.

Иценская царица хотела преподать урок и римлянам, и своему народу, выждав до последнего момента, прежде чем поджечь свою столицу. Послание было ясным. Ицены ничего не оставят после себя. Теперь это была война до полного уничтожения. Какая бы сторона ни заявила о победе, она поднимет свое знамя над пустошью дымящихся руин и грудами тел павших.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

 

Оттепель продолжалась в течение последующих дней, и участки травы и почвы начали появляться по всему ландшафту. Стало легче разрыхлять землю, и Катон приказал построить лагерь