Преподаватель - Юлия Хокка

Я тянула время, искоса поглядывая на Шефера:

– Нет, иди.

– А, ты же с Семеновым на свиданку идешь, точно, – недовольно отозвалась подруга. Она «мой выбор» не одобрила. – Давай тогда, удачи.

– До завтра.

Олег Сергеевич нахмурился и рывком застегнул молнию рюкзака, в который только что убрал ноутбук и кубик. Он был раздражен или мне показалось?

– Ну что, Лесен, пойдем? – сбоку донесся веселый голос Димки. – Ну и вопросики были, а?

Закинув одну лямку на плечо, Шефер быстро вышел из кабинета. Мимо проскочила Злата. После инцидента в деканате мы больше ни разу не разговаривали.

– Дим, ты не так понял, у меня парень есть. – Я прикусила губу. – Не могу пойти с тобой.

– Ладно. – Улыбка сползла его с лица. – Значит, до завтра. Хорошего вечера. Ну, или дня.

– Пока.

Рубинова бросила на меня надменный взгляд.

– Дим! – позвала она и скрылась за дверью, догоняя парня.

Спустившись на первый этаж, я подошла к деканату, неуверенно постучалась и заглянула внутрь.

Шефер снова смотрел в телефон, сидя на краешке стола. Он выглядел сосредоточенным и не обратил на меня внимания. Случайно или специально. Злата рылась в шкафу с папками, опустившись на корточки.

Ни один из них не удостоил меня взглядом. Кинув сумку на свободный стул, я села за компьютер и стала щелкать мышкой по рабочему столу, создавая видимость деятельности.

– Так, – произнес Олег Сергеевич, – мне надо бежать.

Обернувшись на него, староста кивнула.

– Нужно еще что-то подписывать?

– Нет, – тихо сказала она.

Черт. Мне надо было поговорить с Шефером наедине. Вот что эта дура здесь копается? Конечно, можно догнать его на улице, но обсуждать все это на ходу – не самый лучший вариант.

«Уходи», – мысленно умоляла я Злату, глядя то на нее, то на собирающегося преподавателя.

И вот, когда он шагнул за курткой, староста услышала мои молитвы и, хлопнув дверцей шкафа, поднялась на ноги.

– Ключ у вас? – Она посмотрела Шефера.

– Да.

– Хорошо, тогда я пошла. До свидания.

– До свидания, – отозвался он.

Злата схватила свои вещи и выскочила из кабинета, оставив дверь слегка приоткрытой.

Внутри все сжалось.

– Олег, – тут же позвала я.

Голос предательски дрогнул. Ладошки вспотели, ноги вмиг стали ватными. Но откладывать было нельзя. Вот только смелости хватило всего на одно слово.

– Сергеевич. Что? – обернулся он.

Тупо уставившись на преподавателя, я приоткрыла и снова закрыла рот, не придумав, что сказать дальше.

– Олесь, мне надо идти, что вы хотели? – Шефер прислонился к стене и сложил руки на груди.

– Спасибо. За игрушку. За… поддержку.

Он молча изучал меня, чуть прищурив глаза. Я медленно поднялась со стула, чувствуя, как слабеют и трясутся колени.

– Игрушка же от вас, да? – прошептала я, замерев в шаге от него. Ответ был очевиден.

– А разве не от Димки? – сухо произнес Шефер.

– Нет, и вам это известно.

– Почему ты решила, что того олененка подарил я? – Он шагнул мимо меня и снял с вешалки куртку.

– Потому что я ни разу не говорила при вас, что это был олененок.

На секунду Олег Сергеевич замер, затем тяжело вздохнул и сказал:

– Просто хотел поддержать. Вы явно были расстроены после конференции. Не берите в голову, это ничего не значит. – Его лицо снова стало каменным, а голос, как и взгляд, холодным.

– Олег. – Я шагнула еще ближе.

– Олесь… – Он чуть наклонил голову.

Нас разделяли считаные сантиметры. Я осторожно подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под пальцами оказалась гладкой и теплой – я не ошиблась, он действительно только что побрился.

Шефер прикрыл глаза.

– Лесь, – еле слышно повторил он, не пытаясь отстраниться от моей ладони.

– Вы мне нужны. – Аккуратно, едва касаясь, я скользнула подушечкой большого пальца по его сжатым губам, заставляя их невольно разомкнуться. Сердце в этот миг, кажется, перестало биться.

Олег глухо, почти мучительно застонал. Отбросив куртку на стул, он рывком притянул меня к себе за талию. Я судорожно вздохнула, инстинктивно ухватившись за его крепкое плечо. Ледяной взгляд опустился к моим губам. Понимая все без слов, я приподнялась на носочки, потянувшись навстречу.

Его рука коснулась моей шеи. Внутри все вспыхнуло. Я ахнула, запуская пальцы в его черные локоны. Время остановилось. Сердце бешено металось в груди, а тело отчаянно пыталось прижаться к нему еще сильнее.

Олег закрыл глаза и замер. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Я с трудом сдерживалась, чтобы не прильнуть к его губам, которые были так близко.

И вдруг Шефер резко отстранился. Сделав шаг назад, он отвел взгляд. Между нами снова выстроилась невидимая стена.

– Что случилось? – тихо спросила я, хотя от досады хотелось заорать.

– Я не должен был этого допускать. Снова. Прости. – Шефер присел на край стола, упорно не смотря на меня.

– Что с вами происходит? – сорвалось с губ почти неслышно.

Я замерла, будто меня окатили ледяной водой. Щеки пылали от прилившей к ним кровь.

– Олесь, я не знаю, что на меня нашло. Прости. Я понимаю, что поступил плохо, прикоснувшись к тебе вот так во второй раз. Но я не могу. – Его голос дрогнул. Олег Сергеевич плотно сжал кулаки. – Использовать тебя я не хочу, а дать ничего не могу.

– Вы ничуть не лучше Паши, – ровным тоном, абсолютно без эмоций произнесла я и, взяв сумку, потянулась за курткой, – я ненавижу вас обоих. Ненавижу свою долбаную жизнь. – Глаза начали наполняться слезами глубокой обиды, но бушующие эмоции не получалось взять под контроль. – Горите в аду. Вы все.

Оставив Шефера одного, как тот и хотел, я вышла из деканата.

Дорога домой прошла как в тумане. Что происходило вокруг и как вообще добиралась, я не заметила. Мысли, чувства и эмоции поглотили полностью. Как он мог так поступать? Как? Зачем давать ложные надежды, подпускать так близко, а затем откидывать в сторону? Первый раз ему можно было простить – тоже человек, тоже ошибается и тоже может поддаться эмоциям. Но второй… Как же это эгоистично, как же это поверхностно и низко – так обращаться с чувствами другого человека. Я кукла? Я вещь? Бесчувственный камень? Молодого парня еще можно понять, но не взрослого умного мужчину. Злость и обида переполняли меня до такой степени, что для настоящей боли места пока не оказалось.

Но уже через пару часов я сидела на полу в ванной и беззвучно рыдала, желая просто раствориться, исчезнуть, никогда не существовать. От отчаяния хотелось орать, но я лишь открывала рот в немом крике, обхватывая колени и качаясь из стороны в сторону. Всхлипы тонули в шуме включенной воды, чтобы бабушка