Иноходец 8 - Тимур Рымжанов

не любит проигрывать, чем потащит весь флот на верную гибель, без шансов остаться в живых. Империя Росс в защите своих интересов церемониться не станет. Именно поэтому все боевые корабли аграфов полным ходом спешат на выручку к своим тылам. Нам их не заказывали, и в бою против трех сотен кораблей я точно не выстою. Но дело не в этом. Адмирал ждет что я очень сильно поврежу флагман, выведу часть малых крейсеров из боя и нанесу серьезный вред всей эскадре, прежде чем позорно сбегу с поля боя. Для наемника нет такого понятие как позорное бегство. Мертвецу деньги не нужны. Свое задание я выполнил, честно отработал контракт. С боевыми кораблями регулярных войск, мне тягаться не по силам, но себя я в обиду не дам и буду прорываться, ища возможность сбежать невредимым. Аратанцы внимательно наблюдают за происходящими событиями, но не вмешиваются, и аграфам не помогают и мне не мешают.

Флагман с его тяжелым классом — ударный линкор, конечно махина медлительная и неповоротливая, но к тому моменту как я уже разлохматил всю структуру обеспечения и даже передал всех спасенных членов экипажей разбитых кораблей на госпитальный корабль, подоспели четыре шустрых малых крейсера двенадцатого поколения, которые попытались разбить нам построение и заблокировать на поле боя в куче обломков и остовов поврежденных кораблей. Разумеется, что у них ничего не получилось, слишком разные классы. Наши беспилотники просто отстрелили этим кораблям часть двигателей лишая хода и маневра. Грубо и бесцеремонно посшибали с брони оружейные системы ближнего боя и понаделали сквозных отверстий во внешнем корпусе. Да, орудийные системы малых кораблей прорыва не могут пробить броню крейсера полностью, но вот просадить защиту и посбивать внешний обвес — это сколько угодно.

Как только разобрались с этой мелочью, я тут же скомандовал отступление. Процесс тоже не быстрый, мы раскидали вокруг поля битвы почти весь запас минного объема, намекая адмиралу куда следует вести свои корабли, и к тому моменту как мы вышли на разгонную трассу, нам на хвост сели два ударных артиллерийских монитора, которые успели набрать приличную скорость. Пришлось сбрасывать остатки мин и даже использовать самонаводящуюся торпеду, чтобы сбросить с хвоста эту летающую пушку с экипажем всего в пять человек.

Свое дело мы сделали. Я расслабленно откинулся в кресле и закинул ноги на рабочую панель капитанского пульта управления.

— Как действуем дальше? — спокойно интересуется Мадс.

— На берегах Романского моря сейчас бархатный сезон. Успею еще застать. Давай-ка прыгаем в ближайшую пустую систему и домой, через червоточину. Устал я, надо выдохнуть и побыть, как положено, Николаем Александровичем Морозовым, дружелюбным мальчишкой, который любит ковыряться с железками. На этот раз рейд оказался короче, но намного интенсивней. А главное, все что планировал — осуществил в полном объеме. Подсаженные в столичной системе частички Лича и Сапа, уже петабайтами тащат оттуда секретную информацию, пока только в пользу Федерации машин, но глядишь и моему управлению хоть что-то перепадет.

После боя всегда наступает эмоциональный откат. Хоть в этом столкновении я не сильно то и сходил с ума, но все равно тяжко. Играть роль психопата не безопасно, можно и заиграться. А коль скоро у меня есть свобода выбора, то я принимаю решение идти домой. Федерация Эхо фактически сделали для меня проект «Ведьмак», это моя личная игрушка, мой инструмент для зарабатывания авторитета и положения в обществе. Для Федерации я тоже очень удобный живой инструмент, такой же агент контрразведки, которым невероятно удобно пользоваться, опять же, не ограничивая в свободе воли и действий.

Трехчасовой перелет в соседнюю систему, проверка окружения на предмет нежелательных свидетелей, и сразу же команда на использование генератора червоточин. И вот мы благополучно чапаем к Земле от орбиты Винеры.

И пары часов не прошло, как я лично провожаю на военную станцию живую часть экипажа. От самого, условно говоря еще «порохом пахнет», а уже сам собираю свои скромные пожитки в тощий рюкзак. Написал доклад в управление, отчитался о проделанной работе переслал все собранные материалы. Снял имитацию протеза, револьверы и ножи убрал в сейф, оставил свой комбинезон в сервисном шкафу, переоделся в обычную одежду и на этот раз полечу домой на корабельном челноке, под присмотром Мадса и Пинки, чтоб без сюрпризов, как в прошлый раз.

Крохотный челнок высадит меня на заднем дворе дома моих приемных родителей. Хотел сразу отправиться к Антонине, но передумал, в управлении наверняка захотят выслушать мой отчет и лично пообщаться. Как ни крути, а я все-таки числюсь на службе, несмотря на то что еще несовершеннолетний. Так что пусть будет экстремальное погружение в приличное общество. Из капитанского кресла космического пирата, в дом имперского аристократа. Надо проявить уважение к семье графа и, хотя бы сделать вид что живу под их опекой и не обделен вниманием.

Прибыл домой как раз в последний будний день, перед выходными. Думал, что в субботу с утра меня не заставят тащиться в контору и держать отчет перед руководством. Куда там, и часа не прошло как на мой нейроком, который я на время всей экспедиции оставлял дома, пришло приглашение от шефа. Странно конечно, что глава управления сам лично вызвался быть моим куратором. Мог бы и на кого помладше скинуть эту рутину.

Утром, за завтраком, на котором я до сих пор ощущал себя как в состоянии сна, потому что не выспался, и потому что никак не мог переключиться и выйти из роли наемника. Мне стоило больших усилий переложить вилку в левую руку, а в правую взять нож, и это всего лишь для того чтобы закинуть в себя омлет. Серьезно! На третьем отправленном в рот куске, я понял, что несчастный омлет стал совершенно безвкусным, словно размоченная бумага, и я спешно сложил вилку и нож накрест поверх тарелки.

— Как прошла твоя практика, Николай, — обратился ко мне сводный брат, то ли Денис, то ли Дмитрий, я их все время путаю.

— Тяжко, — пожаловался я. — Никакого режима, никакого расписания, никогда не знаешь, что произойдет через час, и все время какая-то суета и нервозность.

— Сам выбрал службу в контрразведке, — улыбается брат, — там, наверное, даже спать учат с открытыми глазами.

— В положении стоя, — добавляю я.

— Ты главное не сдавайся, прояви характер, — поддерживает меня брат.

— Уж в этом не сомневайтесь, я ужасно упрямый.

А ведь мы с ними одногодки, обоим братьям по семнадцать лет, а выглядят уже