История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Нобелевскую премию мира. Впрочем, громко звучали голоса сомневающихся в том, что Рузвельт — достойный лауреат. Критики усматривали в действиях Рузвельта не столько миролюбивые намерения, сколько большое желание укрепить американское влияние в Азии.

Популярный в народе президент еще с детства имел прозвище Тедди. Оно не нравилось Рузвельту, поскольку он считал его неподобающим. Производитель игрушек назвал этим именем плюшевого медвежонка, поскольку в народе ходила история о том, как страстный охотник на крупного зверя однажды якобы отказался застрелить молодого медведя. Вскоре после окончания срока своего президентства Рузвельт отправился на охоту в Африку. Грандиозное сафари на континенте, где появилась часто цитируемая пословица о большой дубине, превратилось в заметное событие для средств массовой информации всего мира.

57. Отныне для меня не существует никаких партий, только немцы

Вильгельм II (1859–1941)

Стояло лето, и сама обстановка подталкивала Вильгельма II обратиться к своему народу с балкона. В те роковые дни, которые отразились потом на судьбе всего столетия, германский император дважды общался с немцами. Он любил те случаи, когда мог прочувствовать и показать свою избранность, свое значение для Германской империи.

Итак, он вышел на балкон Городского дворца, внизу ждал народ. Так называемую Первую балконную речь он произнес 31 июля 1914 года. «Сегодня настал тяжелый час для Германии!» — воскликнул Вильгельм. Его подкрученные усы дрожали, позументы мундира сверкали на солнце. «Завистники отовсюду вынуждают нас к справедливой защите. Суют нам в руку меч», — продолжал он, обращаясь к взирающему снизу народу. Он, кажется, говорил о том, что его усилия еще могли бы заставить противника пересмотреть позиции. Но коль скоро дело дошло до войны, то враг узнает, «что значит дразнить Германию. А теперь обратитесь к Богу, ступайте в церковь, встаньте на колени и просите Господа помочь нашей славной армии!». Мальчишки в модных тогда матросских костюмчиках — в те дни народ был воодушевлен немецким океанским флотом — вскарабкались на фонарные столбы и махали флажками, мужчины подбрасывали в воздух шляпы, женщины аплодировали.

«Завистники», «честь», «кровь», «гордость», «Бог» — такие слова стояли на повестке дня не только в Германии. Германия, как и все европейские страны, утратила всяческие ориентиры. Современность стремительно вторгалась во все сферы жизни. Электротехника. химическая промышленность, автомобили, кино изменили повседневную жизнь и общество. Благодаря индустриализации с удивительной скоростью возникали кварталы бедноты, ширился класс рабочих. Социальный вопрос становился все острее. Но в то же время Германия не знала, какое место ей уготовано в будущей Европе.

Как и другие крупные европейские державы — Франция, Великобритания, Австро-Венгрия и Россия, — Германия из-за раздуваемой десятилетиями национальной гордости ввязывалась в непрерывно изменяющиеся союзы и теперь, изнуренная миром, была готова и едва ли не рвалась взяться за оружие. Война обещала стать очистительной грозой. И так же, как гроза, должна была быстро закончиться. Немцы прожили в мире более сорока лет. Последняя война 1870–1871 годов принесла опьяняющую и быструю победу над Францией. Тот факт, что характер военной техники с тех пор принципиально изменился, не учитывался даже в армейских кругах.

Франция в 1914 году по-прежнему жаждала реванша за поражение во Франко-прусской войне. И хотя та отгремела более сорока лет назад, ее продолжения хотели сильнее, чем когда-либо. Англия усматривала нарастающий вызов и даже угрозу в военно-морской и колониальной политике Вильгельма. Австрия из-за беспорядков и автономистских устремлений на Балканах боялась распада своего многонационального государства. После предотвращенной в 1905 году попытки переворота политическое и социальное напряжение в России нарастало и подготавливало почву для новой революции.

Германии и ее монарху в те дни была отведена особенная роль, трагическая роль виновного. С опозданием вступив в круг великих держав Европы, страна чувствовала себя, как не принимаемый всерьез нувориш. Особенно переживал молодой император. Находясь в родстве с династиями Англии и России — Вильгельм II был внуком королевы Виктории и кузеном царя Николая II, — он не ощущал достаточно уважения с их стороны. Манера Вильгельма держать себя временами походила на бахвальство человека, колеблющегося между задиристостью и малодушием, и вносила дополнительное напряжение в европейскую политическую систему — даже если он однажды, подчеркивая свое родство с английским троном, и произнес успокоительные слова: «Кровь гуще воды». У Вильгельма, взошедшего в 1888 году на императорский престол, от рождения был серьезный телесный недостаток: у него была искалечена левая рука. Детство его, лишенное материнского тепла, прошло в физических упражнениях и зубрежке. В результате всего этого Вильгельм вырос честолюбивым, высокомерным и заносчивым.

Вскоре после восшествия на престол он поссорился с имперским канцлером князем Отто фон Бисмарком. Постаревший создатель Германской империи после достижения своей главной цели делал все для того, чтобы Германию не окружали враги. Его продуманная, сбалансированная внешняя политика была вознаграждена эпохой мира. Вильгельм не ценил этого подарка судьбы. Ему постоянно удавалось задевать самолюбие других европейских держав — прежде всего Великобритании: в начале 1896 года он обозлил британцев, послав так называемую «депешу Крюгера» президенту Бурской республики Паулусу Кругеру, в которой поздравил его с успешным сопротивлением английской агрессии. В 1898 году Вильгельм дал честолюбивому адмиралу Тирпицу задание улучшить боевую готовность немецкого ВМФ, что тоже не содействовало налаживанию отношения с Великобританией.

Только в 1900 году при подавлении Боксерского восстания в Китае Вильгельм пошел на сотрудничество с Великобританией и Францией «Боксеры»[25] были тайной китайской организацией, деятельность которой была направлена в том числе и против присутствия в Китае иностранных держав Европейцам пришлось объединиться в целевой союз, чтобы отстаивать общие колониальные интересы. Когда немецкий контингент отправлялся из Бремерхафена для участия в совместных интервенционных войсках, Вильгельм произнес свою знаменитую Гуннскую речь. «Пощады не будет!» — воскликнул он, обращаясь к солдатам. Немецким войскам надо было приобрести славу «гуннов Аттилы». Впрочем, европейское сотрудничество в период Боксерского восстания стало лишь коротким интермеццо. Последовали дальнейшие конфликты Германии с великими европейскими державами: Первый марокканский кризис 1905–1906 годов, история с «Дейли телеграф» в 1908 году[26] и Второй марокканский кризис в 1911-м. Чтобы проявить себя, Вильгельм постоянно шел на обострение ситуации.

Когда 28 июня 1914 года сербский террорист Таврило Принцип застрелил австрийского престолонаследника эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену во время их визита в Сараево, дух войны вырвался на свободу. Теперь у армий разных стран появился удобный случай свести счеты. Австрийцы хотели расквитаться с сербами и нашли в союзной Германии не только полное понимание, но даже широкую поддержку. До сих пор Великобритания, союзница России, и Германия, союзница Австрии, всякий раз сдержанно вмешивались