История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Самую известную фразу Розы Люксембург убийцы не могли знать. Пожалуй, и никто не жал ее. кроме самой убитой: «Свобода — это всегда свобода инакомыслящих». Эта фраза — заметка на полях рукописи. Текст под заголовком «Русская революция» был опубликован ее другом Паулем Леви лишь в 1922 году, следовательно, через много лет после ее смерти. Чтобы понять, что Роза Люксембург имела в виду под своим высказыванием, ибо оно и по сей день толкуется по-разному, нужно учитывать контекст, в котором она записала эти слова.

Революция для Розы Люксембург была единственным путем построения социалистического общественного строя. Это убеждение углубило пропасть между нею и СДПГ. Там все более утверждалась ревизионистская точка зрения Эдуарда Бернштейна, согласно которой смену капиталистического строя на социалистический можно осуществить и через парламентаризм. Однако прежде всего Люксембург вступила в конфликт с революционной точкой зрения Ленина. В отличие от него она не видела ограничений для революции и боролась за одновременные восстания в Польше, Германии и России. Ленинская концепция кадровой партии, жестко управляемой руководящей элитой, «авангардом рабочего класса», вызывала у нее решительное неприятие. Поскольку сама она была убеждена в том, что построение социалистического общества удастся лишь в том случае, если в этом процессе примет активное участие весь пролетариат. Ленин и большевики, заключала она, не пропагандировали диктатуру пролетариата, а использовали средства диктатуры, чтобы господствовать над пролетариатом.

Известное замечание «свобода — это всегда свобода инакомыслящих» появляется в ее рукописи «Русской революции» в том месте, где она критикует диктаторский образ действий русских большевиков при Ленине. Там можно найти слова, адресованные большевикам: «Свобода только для приверженцев правительства, только для членов партии — сколь бы много их ни было — не является свободой. Свобода — это всегда свобода инакомыслящих. Не из фанатического понимания „справедливости“, а поскольку все то живительное, полезное и очистительное, что есть в политической свободе, зависит от этой сути и перестает действовать, если „свобода“ становится привилегией». Затем она подробно останавливается на том, что большевикам следовало бы согласиться с тем, что они «везде и всюду идут на ощупь». А «теория диктатуры» согласно Ленину и его соратнику Троцкому исходит из того, что «социалистический переворот — это такое дело, готовый рецепт которого уже лежит в кармане революционной партии, и теперь его остается лишь энергично осуществить. Но, к сожалению — или, в зависимости от позиции, к счастью — это не так». Поэтому Роза Люксембург приходит к выводу, что революция должна совершаться всеохватно, что она не может быть ограничена революционными элитами и приверженцами революции, а должна убеждать и увлекать за собой нерешительных людей и даже своих противников.

В последние дни существования ГДР в 1989 году самая известная фраза Розы Люксембург была подхвачена правозащитным движением. Даже если в этот момент она способствовала разрушению социалистического общественного строя, она, коль скоро у социалистов речь шла о преобразовании и обсуждении социалистической системы, целиком выражала идею Розы Люксембург. Впрочем, неверно считать фразу Люксембург подтверждением демократического образа ее мыслей, аргументом за парламентаризм, как и неверно ставить Розу Люксембург в один ряд с социал-демократическими мыслителями. Марксистская цель диктатуры пролетариата до самого конца оставалась и ее целью.

60. Немецкой армии нанесли удар ножом в спину

Пауль фон Гинденбург (1847–1934)

Дерзость побеждает. По крайней мере, в случае с Паулем фон Гинденбургом. Его многочисленные политические ошибки и просчеты не отражались на его дальнейшей судьбе негативно. Наоборот: из ситуаций, безвыходности которых он сам активно способствовал, он выходил с большим блеском. Как ему это удавалось? Он просто выставлял виноватым кого-то другого, и ему, герою, всегда охотно верили. Кроме того, козлы отпущения, которых выбирал Гинденбург, слишком хорошо вписывались в картину тех дней, которую с удовольствием хотела рисовать себе широкая общественность Германии.

Боевое крещение Гинденбург получил под командованием фон Мольтке еще в 1866 году при Кениггреце. В 1914 году, в возрасте почти шестидесяти семи лет, он вышел в отставку, но с началом Первой мировой войны был снова призван на действительную службу. С тех пор, когда он последний раз участвовал в сражении — в 1870 году под Седаном в период Франко-прусской войны, — прошло сорок лет. Все последующие десятилетия своей карьеры — в 1903 году он стал генералом — Гинденбург провел в мирное время. Однако в последних числах августа первого года мировой войны он стал героем битвы при Танненберге. Возглавляемой им немецкой армии удалось наголову разбить русские войска. Благодаря этой победе Гинденбург стал едва ли не мифическим героем и в ноябре принял на себя командование всеми немецкими войсками на Восточном фронте. Когда же удача начала постепенно изменять ему, то под его с Эрихом Людендорфом (в то время первым генерал-квартирмейстером) совместное командование в 1916 году передали верховное управление войсками. Пока внутри Германской империи рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег стремился к укреплению парламентской демократии, пытаясь упразднить прусское трехцензовое избирательное право и найти согласие с левыми, Гинденбург с Людендорфом — чуть ли не как военное теневое правительство — торпедировали все эти реформаторские попытки. Так, например, расширением безудержной подводной войны они помешали Бетман-Гольвегу в поисках мира. Когда Бетман-Гольвег хотел провести в рейхстаге пакет своих реформ, они пригрозили — если он от него не откажется — отправить его в отставку. И в июле 1917 года Бетман-Гольвег действительно вынужден был уйти.

Политическое руководство до конца войны было фактически лишено власти. В считанные месяцы до финала пришли и ушли еще три рейхсканцлера. Гинденбург и Людендорф господствовали почти безгранично. Они по-прежнему настойчиво стремились к победоносному миру. Только когда в 1918 году потерпело неудачу большое весеннее наступление, они двадцать девятого сентября 1918 года потребовали немедленных переговоров о перемирии и назначении в Германской империи парламентского правительства. Германского императора Вильгельма II, ушедшего в тень и давно уже неспособного влиять на своих подданных, Гинденбург призвал покинуть Берлин. Вильгельм сначала бежал в Спа, в ставку главного командования, потом в Голландию. Молодой обер-бургомистр большого прусского города, в 1917 году назначенный Вильгельмом в Кельн, Конрад Аденауэр — несколько десятилетий спустя он станет первым федеральным канцлером ФРГ — сказал в 1919 году по этому поводу, что немецкой армии, которая «доблестно сражалась», был нанесен последний страшный удар: «необъяснимое, позорное и роковое бегство ее главнокомандующего, императора Вильгельма».

Гинденбург, осознававший неизбежность