Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

Девочка тут же умчалась к волчонку.

Какое-то время Кирос молчал, глядя на играющую девочку, а потом сказал:

— Отойдем, Тран, а ты, Элиас, тоже можешь подойти.

Мы втроем отошли за ограду. Кирос тяжело присел на крупный валун.

— Ты сам-то проверял духовный корень своей дочери, Тран? — спросил он.

— Нет, не проверял. Я не умею. У меня не очень большая чувствительность к живе, и я при всем желании не могу «прощупать» чужой корень. Даже оценить его объем не смогу.

— Да, есть у вас такая проблема — у тех, кто работает только с крупными животными, — вздохнул Кирос. — Не развиваете тонкие навыки, а в итоге потом уже поздно.

— Ты не тяни, старик, — мрачно оборвал его Тран, подаваясь вперед. — Что с ней не так? Я ж понимаю, что раз отошли, то новость какая-то паршивая. Давай, выкладывай.

Я тоже напрягся.

— Слышал про «открытый корень»? — спросил Кирос.

Тран медленно покачал головой.

— Что еще за «открытый корень»? — спросил я.

Кирос не стал отвечать прямо. Он подобрал с земли сухую ветку и начал чертить на утоптанном песке.

— Когда ты, Элиас, рассказал мне, что к девочке тянутся звери, я предположил, что у нее просто очень сильный и ранний Дар. Бывают и такие проявления Дара. Я тебе об этом рассказывал.

Я кивнул.

— Но сейчас я понял, что причина в другом.

Кирос нарисовал на песке что-то вроде луковицы с узким горлышком.

— Примерно так выглядит обычный духовный корень. Как закрытый сосуд. Одаренный накапливает в нем живу, внутри создается «давление», и под этим давлением корень, преодолевая сопротивление плоти и боль, пробивает ростки-каналы внутрь тела человека.

Я заметил, что говорит Кирос уже не в первый раз как по учебнику, будто он уже не раз подобное разжевывал. Может он в Гильдии занимался обучением молодых?

Он стер верхнюю часть «луковицы» и пририсовал расходящиеся в стороны лепестки.

— А у Лины — открытый корень. Это еще называют «Эффект Источника». У её сосуда словно нет «крышки». Более того, края этого сосуда расцвели вовне, как цветок. Жива, попадая в неё, не накапливается. Она не создает давления для роста каналов, а свободно фонтанирует наружу, окрашиваясь её врожденным Даром приручителя.

— Подожди, — нахмурился я. — У нее духовный корень еще даже не открыт. Он ведь «забит», «одеревенел», или как там обычно говорят? Для его Пробуждения сначала нужна куча живы извне. Я помню свое… открытие. До определенного момента жива просто не накапливается, а ты говоришь, что у нее она «окрашивается».

— Да, Кирос, — кивнул Тран, — Я этого момента тоже не понял.

— В обычной ситуации так бы и было, — терпеливо ответил старик. — Но теперь подумайте оба… для чего нужно такое количество живы при Пробуждении? Зачем нужны дорогостоящие зелья прорыва?

— Чтобы пробить оболочку, — ответил я.

— Именно. Эта жива нужна, чтобы заставить корень «дышать» и начать впитывать энергию. Я не зря использовал рисунок луковицы. У нас в корне нет щелей и трещин, но тем не менее в него поступает жива, так ведь?

Я кивнул.

— Значит, он каким-то образом «дышит», но при этом не выпускает живу обратно, отдавая ее только по желанию Одаренного.

— Это я понимаю, — процедил Тран. — Ближе к сути. У нас тут не урок.

На самом деле это именно что напоминало урок. Просто короткий, и по строению корня. И я еще больше убедился в том, что Кирос привык это объяснять и объяснял подобные вещи уже не раз за свою жизнь другим.

— Вообще-то урок. Ну да ладно, к сути. Из-за того, что корень Лины открыт, пусть и не пробужден, какое-то количество живы в нее все равно попадает.

Кирос заштриховал раскрытую луковицу на песке почти доверху.

— Вот тут, — он указал на часть в самом верху, — собирается жива, которая тут же по лепесткам выходит из тела.

Мы с Траном кивнули.

— И этого небольшого количества хватает, чтобы ее врожденный Дар «окрасил» живу, и она изменилась. Теперь ты понимаешь, Элиас, почему твой мурлык к ней тянется? Лина сейчас выглядит для зверей как миниатюрное Древо Живы. Древа источают чистую живу и звери стягиваются к ним, защищая их. Лина делает то же самое: она непрерывно отдает наружу «вкусную», успокаивающую ауру Приручителя. Звери не подчиняются ей, как подчиняются тебе, Тран. Им просто очень, очень приятно находиться рядом с ней.

Тран слушал, открыв рот. Я тоже переваривал информацию.

— В чем конкретно опасность? — спросил я, — Я знаю, что у гнилодарцев из-за трещин в корне меняется тело, идут мутации. Ей это грозит? В чем опасность такого открытого Корня? Я просто не совсем понимаю, в чем разница между ее ситуацией и той, что у…гнилодарцев.

— Всё очень просто. Разница огромная, — Кирос отбросил веточку. — У гнилодарцев корень закрыт, но он протекает внутрь тела, отравляя плоть. Они это не контролируют. У Лины же жива даже не задерживается в теле, она уходит вовне сразу. Мутаций не будет. Но с большой вероятностью она никогда не сможет пользоваться своим Даром.

Он умолк. И тут не выдержал Тран.

— Почему это не сможет пользоваться?

— Эх, Тран-Тран… — вздохнул Кирос, — Плохо ты учился, или плохо слушал других опытных приручителей. Как мы учимся владеть живой? Вспомни первые годы?

Тран задумался.

— Да как-как, просто берем и владеем. — вспылил он вдруг. — Что ты начинаешь?

— Нет, Тран, нужно понимать это. Через духовный корень, где собирается жива, мы учимся медленно, но верно ей владеть, направлять в каналы, выплескивать наружу. Внутри этого корня всегда есть, скажем так, определенное давление. А какое давление может быть, если корень открыт?

— Никакого. — ответил я.

— Вот именно, Элиас, — кивнул Кирос, — Ты толком не успеваешь почувствовать живу. Ты не можешь ее уплотнить, не можешь заставить подчиниться. Ничего из этого.

Тран начал нервно ходить кругами, пиная мелкие камешки.

— Это грозит ее здоровью? Сознанию? Она изменится? — спрашивал он главное, — И вообще — откуда ты столько знаешь, Кирос⁈

Старик грустно улыбнулся.

— Ты сам знаешь откуда. Я, в отличие от тебя, не всё время сидел в Янтарном. Довелось побывать в местах, где знаний побольше, чем в нашей