Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

Я вдохнул, это уже не важно. У меня есть улучшенный отвар со сроком, который даст Морне двенадцать дней без срывов.Она сможет мыслить ясно, звериная природа будет подавлена, но… это всё еще был отвар. Никакой не эликсир. Да и проблему расколотого корня он не решал.

Однако моя мысль зацепилась за одну деталь. У меня есть два рецепта. Один — для восстановления духовного корня (с Золотым Женьшенем), а другой — для укрощения последствий воздействия этого расколотого корня (текущий).

По сути, эликсир Морны тоже воздействует на проявления духовного корня, просто в ее случае подобран компонент (паслен), который «гасит» инстинкты. Но это ведь не значит, что эликсир восстановления корня не окажет подобного влияния, если их совместить.

Я взял дощечку и написал рядом рецепт Восстановления Духовного Корня, а напротив — Укрощения Зверя.

Основа, понял я, — это паслен и Золотой Женьшень. Это то, на что я могу воздействовать. Паслена у меня в саду больше, чем остальных компонентов, потому что он быстро растет. Это то, что я сейчас могу позволить себе пустить на эксперименты.

В случае с кровью Измененного, я не мог подвергать ее температуре напрямую, поэтому я использовал впитывание через Золотой Женьшень, но сам женьшень я могу варить, это не проблема. Значит, я могу попытаться усилить отвар Морны тем, что Женьшень вберет его качества в себя.

Я отщипнул небольшой кусочек Золотого Женьшеня. Наверное Хабен, видя такую расточительность, покрутил бы пальцем у виска, но я был готов рискнуть. Я использовал всю пыльцу фиалки и сделал небольшую порцию отвара. Под конец я погрузил туда Женьшень и использовал собственную живу. Женьшень, как губка, впитал отвар. Он чуть разбух, приобретя темноватый, маслянистый цвет.

[Навык: Алхимия +1%]

Анализ.

[Золотой Женьшень (свойства отвара укрощения зверя).

Свойства: Сильно подавляет проявления «звериной сущности» у носителей треснувших даров приручительской направленности, смягчает приступы потери контроля.]

Итак, кусочек корня вобрал в себя свойства отвара и, более того, усилил их. Но я чувствовал, что это еще не всё. Он мог впитать еще, этот отвар был слишком слаб для него.

Можно было рискнуть пойти дальше. Обойтись без варки.

Я вышел в сад, сорвал дюжину веточек свежего ночного паслена и с помощью ступки выжал из них густую, маслоподобную жидкость. Вернулся к столу и погрузил в эту жидкость уже измененный женьшень.

Как и в случае с кровью Измененного, без воздействия Даром Женьшень отказывался впитывать чужеродную субстанцию. Я закрыл глаза, нащупал связь с Женьшенем и силой воли, подкрепленной потоком живы, заставил его впитать сок паслена. Капля за каплей.

Кусочек корня потемнел, стал почти черным, и начал резко, терпко пахнуть.

[Навык: Алхимия +1%]

Анализ.

[Корень Укрощения

Качество: Отличное

Свойства: Экстремальное подавление мутаций и звериных инстинктов. Временная стабилизация духовного корня

Длительность эффекта: 4 дня]

Я понимал, что по длительности он уступает сваренному эликсиру, но по силе воздействия он находился уже на уровне настоящего зелья. А это в моем случае колоссальный прогресс! Словно корень максимизировал свои свойства в ущерб длительности.

А ведь качество я сегодня повысил именно советами Хабена. Точнее тем, что он подсказал мне возможность «напитки» «жадных» ингредиентов. Похоже, мне нужно узнать от него еще много нового. Уверен, до основных секретов он еще даже не дошел.

Я держал в руках темный Корень Укрощения. Это было рискованно, и я потратил немалую часть паслена и ценный кусок Женьшеня, но оно того стоило. Можно дать этот корень Морне на крайний случай, если обычный отвар вдруг перестанет помогать при сильном срыве.

Но я был доволен. Да, пусть мне приходится использовать для этого то, чего не могут другие, — Золотой Женьшень, — но какая разница, если это работает эффективно?

Теперь нужно только восстановить этого бедолагу, от которого постоянно отщипывают кусочки.

Я быстро вышел в сад, обработал «раны» на основном теле Золотого Женьшеня смесью гидролатов и обильно подпитал его Даром. Потом посмотрел на опустевшую бутылочку с гидролатами.

Всё. Закончились гидролаты. Пора проводить новые дистилляции растений из собственного сада. Но это уже когда вернусь от Морны.

Вернувшись в дом, я собрал готовые флаконы в живую корзину и крикнул:

— Дед! Я закончил. Можем идти.

Мы собрались быстро. Я надел под куртку защитный паучий комбинезон Шурши, закрепил кинжалы. Взял с собой Виа, живую корзину за спину, и, немного подумав, позвал с собой Скитальца. Ему срочно нужна была подзарядка в лесу, иначе этот прожорливый Женьшень высушит его досуха.

Экспериментальный корень положил в мешочек, где носил кору Древа Живы и кусочек сердца Пустотелого. Да, давно я его не разглядывал и не пытался разгадать рисунки на его поверхности.

Кажется, пора продолжить.

Мы медленно углубились в Кромку. Я привычно использовал Поглощение на крупных деревьях по пути, восполняя резерв, и сразу же перекачивал живу в руническую секиру Грэма. Идти по Кромке с «незаряженным» оружием было просто глупо.

— Знаешь, Элиас, — вдруг заговорил Грэм, не оборачиваясь. Его голос звучал непривычно мягко. — Давно я так хорошо себя не чувствовал.

Я приостановился и посмотрел на его широкую спину.

— Да, я понимаю, что черная хворь еще внутри, — продолжил старик. — Но я чувствую, что осталось ее совсем немного. Даже меньше, чем когда я только-только заразился ею во время того проклятого похода. Дышится легко, и сила в мышцах звенит, как в молодости. Ну…почти как в молодости.

А ведь про тот поход он упоминал лишь вскользь, подробностей не рассказывал. Пожалуй, стоит расспросить, правда не сейчас — не тот момент.

Грэм замолчал и прошел еще пару десятков шагов, а потом обернулся. В руке его был обычный топор.

— Спасибо, Элиас. За всё вот это.

Он опустил взгляд в землю.

— Никогда не думал, что скажу это тебе. Никогда. Но ты спас мою жизнь. Когда хворь распространилась по всему телу, я думал — всё, мне конец. То есть я боролся, делал вид, что всё под контролем, но внутри понимал, что это бесполезно. Я знал, что неделя, максимум месяц я похожу, поскриплю, а потом она меня сожрет. И никто в Янтарном с этим ничего не поделает.

Я не отвечал. Что тут скажешь? Грэм говорит то, что сейчас у него было на душе. И я понимал почему: семнадцать процентов хвори, а после утреннего лечения еще меньше. Наверное сегодня он действительно почувствовал в себе силу.

— Понимаешь, Элиас, тот цветок…даже если бы я продал