Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— Синьор, мы обязательно решим ваш вопрос, — сказал Дож.

Затем попросил бойцов отпустить его. Дождался, пока тот встанет на ноги и приведёт себя в порядок как минимум отряхнувшись. Затем сунул руку в карман, достал монетку и большим пальцем ловко отщёлкнул её во владельца отеля.

— Вы издеваетесь⁈ — крикнул мужик, но монетку всё-таки на рефлексах поймал. Мельком рассмотрел её. Потом рассмотрел внимательно. Потом широко-широко распахнул глаза, раззявил рот и упал на колени: — Спасибо-спасибо-спасибо! — запричитал он.

— Не стоит благодарности.

— И что, я свободен?

— Ну конечно, — кивнул Дож.

— Ах-ха-ха-ха! — снова вскочив на ноги заорал мужчина. — Я богат! БОГААААТ!!! Я куплю себе свою собственную страну! Нет! Я куплю Кембридж! — и через толпу спецназовцев ломанулся прочь, к выходу с улицы.

— И что это такое было? — спросил я у Дожа.

— Ну… теперь ты владелец отеля «Венецианская ночь», Маринари. Поздравляю. Венеция умеет быть благодарной. Ты помог ей с одаренными, а она помогла тебе…

Глава 25

Интерлюдия. Лоренцо Руссо — Рожковый Император

На свою мечту Лоренцо Руссо работал столько, сколько помнил себя. И не просто работал, а вкалывал. С утра и до ночи, без выходных, отпускных и праздников. Начинал наёмным рабочим с крошечной кондитерской в пригороде Парижа, где будучи несовершеннолетним был допущен разве что до мытья полов и погрузки-разгрузки товаров.

Затем был собственный магазинчик сладостей. Вместе с ним и первый неуспех. Разорение, банкротство, всё тщета, давай заново. В какой-то момент у него получилось удержаться на плаву. Следом был второй магазин, за ним фабрика, вторая, и как в итоге — весь мир. Так что путь мсье Лоренцо к успеху нельзя назвать простым.

Одержимость ему в помощь. Вот только одержимость не деньгами и властью, а мороженым. Больше всего на свете Лоренцо любил мороженое в хрустящем вафельном рожке, и возвёл эту любовь чуть ли не в религию. Что уж говорить, если человек на полном серьёзе мог говорить о своих рожках часами напролёт? Причём интерес слушателя был совершенно не обязателен.

Долго ли, коротко ли, Руссо разработал рецептуру идеального рожка. Не просто «хорошего» или «вкусного», а именно идеального. Выверенная до миллиметра толщина рожка, хруст, вкус, аромат, ну а что самое главное — водоотталкивающие покрытие из натуральных ингредиентов, то есть безо всякой химозы. Рожки Руссо не размокали. То есть мороженое не нужно было есть на скорость, пока то, в чём оно содержится не превратилось в непонятную мокрую тряпку. Даже если утопить его… даже если есть мороженое Лоренцо под дождём, его рожок всегда оставался хрустящим!

Дальше был придуман конвейер. Чуть ли не первое роботизированное предприятие в мире выпекало, формовало и упаковывало рожки с такой скоростью, которая казалась невозможной. И вот, всего-то через десять лет они торговались уже по всему миру, а сам Лоренцо получил негласный титул Императора Рожков для Мороженого.

И всё у человека по жизни, казалось бы, было хорошо. Дела продолжали переть в гору, — хотя казалось бы, куда дальше? — и расстраивала его лишь непокорная дочь. О, как же он мечтал, чтобы она приняла дела! Ну или как минимум возглавила один из отделов Империи, однако упрямая Каролайн заявляла, что хочет быть психологом.

Лоренцо же накрепко привык к контролю. Он знал в лицо каждого своего сотрудника, и мог с закрытыми глазами собрать-перебрать каждую конвейерную ленту каждого своего предприятия, но жизнь семейная правилам бизнеса не подчинялась. Так что когда кто-то игнорировал его приказы, Руссо автоматически выходил из себя.

Ну а конкретно сейчас он так устал жить в этом состоянии «вне себя», что пошёл на крайние меры и приказала похитить Каролайн. Её, а заодно и того наглого паренька, который сказался её парнем.

На исполнителях Руссо не скупился и сразу же нанял лучших. Не какой-то там маргиналитет, а профессионалов из числа отставных военных.

В итоге всё прошло настолько гладко, насколько это вообще возможно. Каролайн и Артёма вырубили прямо на прогулке — два успыляющих дротика, два выстрела и ноль свидетелей. Венеция ничего не заметила. Далее дочь Императора вместе с её горе-ухажёром погрузили в фургон и вывезли границу во Францию. В небольшой городок под названием Сент-Этьен-де-Буа, затерянный среди лесов и виноградников. В пригороде которого стоял охотничий домик, приобретённый мсье Руссо пару дней назад, как раз по такому случаю.

Старые каменные стены, увитые плющом, милая красная черпичная крыша, дверь в коваными петлями. Внутри же — тюрьма. Причём оборудованная по последнему слову артефакторики.

— Они внутри, — доложил охранник мсье Руссо и отступил с порога.

Руссо молча кивнул ему и толкнул дверь. По идее, дочь и этот грёбаный Артём должны были сидеть внутри, связанные по рукам и ногам прямо под связкой подавляющих магию артефактов. Но лишь по идее.

— Ну что, умники⁈ — крикнул мсье Лоренцо, заходя внутрь. — Здравствуйте…

И тут же застыл. В нос ему ударила такая жуткая вонища, что слёзы не просто выступили, а буквально брызнули. Если бы Руссо заставили придумывать название этому аромату, он бы без раздумий сказал — «Эссенция Бомжа».

До кучи, вокруг стелился густой зеленоватый дымок.

— Что за чёрт⁈

Охранник за спиной Лоренцо, едва вдохнув эти неблаговония, сразу же закашлялся, выронил пистолет и рухнул на пол. Ну а дальше кто-то посмел бортануть Императора Рожков плечом. И мимо него к выходу промчались двое — Артём и Каролайн. На лицах у обоих были импровизированные респираторы из непонятного тряпья.

— Стоять! — кое-как заорал Лоренцо. — Задержите их! — и на всякий случай добавил: — Не стрелять!

А охрана была наготове. Все двадцать человек, которые самым подозрительным образом караулили «охотничий» домик, тут же бросились наперехват. Но эта русская сволочь прямо на бегу начала швыряться какими-то шашками!

Из первой, например, вырвалось облако розового дыма, и едва вдохнувшие его охранники резко остановились. Один из них посмотрел на свои руки, потом улыбнулся и перевёл взгляд на такого же улыбчивого охранника.

— Слышь, Жан, — сказал он. — А у тебя лицо как у сыра.

— Сыра горбата? — хохотнул тот. — Как однако! Но ведь мамонт неуключь реабилитоваваться крайне.

— Реабилитоваться это да! Щемь-щемь отвар, гримёр фасоли очень так. И ярко!

— Но трепетно!

С тем оба весело рассмеялись, упали на траву и как давай кататься.