Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— Нет, но…

— Но тогда всё, — хохотнул капитан. — Расслабься и получай удовольствие. У Повелителя всё под контролем…

Глава 24

Интерлюдия. Анна

Работа во владениях Анны Эдуардовны кипела, бурлила и пенилась. Сама же она стояла на барже, облокотившись на перила, и смотрела на стройку. Для неё, как для руководительницы, рабочий день уже был окончен.

Все ценные указания розданы, и все поручения поручены. Ниссы прекрасно знают, что им нужно делать. В распахнутых дверях винокурни с хозяйским видом стоит Василий и почему-то кашляет дымом, а синьор Прохор принимает оборудование для первой, уже готовой платформы. Принимает и никак не может понять, что русский мат никак не заставит итальянских грузчиков работать быстрее.

Где-то вдали ниндзя-гитарист взял аккорд, подул тёплый ветер и всё, вроде бы, было хорошо. Вот только на душе у Анны Эдуардовны штормило.

— Ну ладно, — сказала она сама себе. — Пора.

Резонный вопрос: пора куда? Пора на свидание. Причём от одного лишь слова «свидание» у матёрой ассасинши сводило зубы. На что она вообще подписалась? Зачем? Почему? Совершенно непонятно.

Итак. Суть заключалась в том, что буквально вчера её пригласил Рафаэле. И Анна Эдуардовна, конечно же, сперва собиралась отказать, но потом задумалась. Не хотелось обидеть человека просто за то, что он её подчинённый. Причём ещё какой подчинённый! Работник месяца и года, лучший из лучших — периодически Аня забавы ради набрасывала ему невыполнимые задания. То есть… в теории невыполнимые. А Раф раз за разом доказывал, что всё вовсе не так. Что бы ему не приказала юная Сазонова, всё выполнялось в кратчайшие сроки.

Талантливый человек. Идейный человек. Человек, который помимо таланта и идеи действовал ещё и на характере, что просто не могло не подкупить. К тому же! Само слово «свидание» не прозвучало — Рафаэле позвал Анну Эдуардовну поужинать, и всё можно воспринимать именно как ужин с сотрудником.

Можно, но нельзя. Слишком уж красноречивые взгляды кидал на Аню парень, да и Артуро как-то раз заводил странный разговор. Короче говоря! Полное смятение чувств!

— Перед смертью не надышишься, — пробормотала Анна Эдуардовна, усмехнулась самой себе и с тем отплыла в Венецию.

Как-то особенно не наряжалась, да и причёску особо не укладывала. Не хотела, чтобы Раф подумал, будто бы она для него старалась. Простое красное платье, туфли без каблука, волосы в небрежном пучке и лёгкий макияж — примерно в таком виде Аня и прибыла на причал.

Про отель, в который пригласил её Раф, в городе ходили легенды. «Венецианская Ночь». Не самый дорогой, — были и дороже, — но зато самый антуражный. А всё потому, что каждый предмет в нём, от ковров и вплоть до пепельниц, был самым настоящим антиквариатом. Говорили, что владелец скупал вещи с затонувших кораблей и чуть ли не первым бежал, высоко подбрасывая колени, когда очередная старинная семья разорялась и выставляла своё барахло на аукцион.

Попасть сюда просто так, в том числе и поужинать в прилегающем к отелю ресторане было ой как не просто — бронь нужно было заказывать минимум за два месяца. Но, как говорилось чуть выше, синьор Рафаэле специализировался на невыполнимых задачах.

— Итак…

Раф ждал свою спутницу у входа. И в отличии от Анны Эдуардовны, сегодня был при полном параде — новенький, пошитый под заказ костюм, слепящие дальним светом туфли, а в руках крошечный букетик фиалок.

— Вы пришли, — выдохнул Раф, шагнув на встречу.

— Как и обещала, — Анна Эдуардовна приняла букетик. — Спасибо, — а после разрешила проводить её до столика и поухаживать.

Меню подали мгновенное, и дабы избежать первоначальной неловкости, Анна Эдуардовна занялась его изучением. Раф поступил точно так же, однако всё равно попытался пообщаться.

— Прекрасный вид, — сказал он, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Угу, — кивнула Аня.

— Я специально просил этот столик.

— Ага.

— Потому что вид. Ну… лучше.

— Да-да, я поняла, — Аня медленно опустила меню. — Раф?

— Да, синьорина Анна?

— Не забывай дышать, пожалуйста.

Рафаэле смущённо хохотнул, и решил, что сейчас ни в коем случае нельзя замолчать.

— Синьорина Анна, не желаете устриц?

— Не-не-не-не, — Сазонова покачала головой. — Меня ими брат уже перекормил. Никогда бы не подумала, что морепродукты могут надоесть.

— А что насчёт пелмьени? Любите?

Анна невольно всхрюкнула. То, как Рафаэле произнёс слово «пельмени» было очень и очень забавно. Причём он ведь наверняка не знал, что это такое!

— А ты? — улыбнулась Аня.

— О, да! — Раф закивал, изо всех сил делая вид, что понимает, о чем идёт речь. — Я просто обожаю пелмьени!

— Ну так давай закажем…

«Идеальное блюдо для первого свидания», — подумала про себя Аня, стараясь не рассмеяться. Но ещё более потешно было смотреть, как Рафаэле с умным видом пытает официанта о том, какое к пельменям подойдёт вино.

— Э-э-э-э, — протянул официант и то ли ответил, а то ли спросил: — Пино Гриджо?

— Будьте добры бутылочку, — сказал Раф. — Спасибо.

Официант ушёл от столика очень задумчивый. Рафаэле в свою очередь сделал большой глоток воды. Хотел было что-то сказать, но передумал, и хлебнул ещё раз. Наконец собрался с мыслями, экстренно покраснел и выпалил:

— Синьорина Анна, я хочу сказать… ваши глаза… они прекрасны, как воды венецианской лагуны.

Всё. Дальше Сазонова сдерживаться не смогла и задорно расхохоталась. Её буквально порвало. Про себя же девушка думала, что несмотря на всю ситуацию, смеётся она больше на нервах. Потому что всё это, — фиалки, пельмени и «похожие на лагуну глаза», — было для неё впервой. Ещё никто ранее не осмелел настолько, чтобы ухаживать за ней вот, в открытую.

Что характерно, Рафаэле тоже засмеялся. Пускай не сразу, но парень понял — над ним не издеваются. Его вовсе не унижают. И более того! Этот смех — что-то такое очень личное, чего синьорина Анна доселе никогда и никому не показывала.

Что в итоге? В итоге парочка сидела друг напротив друга в одном из самых пафосных ресторанов Венеции, ждала пельмени и заливалась так, что на них постепенно обернулся весь зал. И тут:

— Кто сюда вообще пустил это быдло? — будто ушат ледяной воды. — Почему я, заказав столик за два месяца, должен находиться в одном зале с этими людьми⁈ — голос был