Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

и правда нужно помочь. До сих пор я не понимал насколько велика проблема, но теперь то вижу — Дож отчаянно хватается за любую соломинку, чтобы спасти город. И сегодня этой соломинкой стал я.

— Ладно, — вздохнул я. — Погнали…

Приступив к готовке, я неотрывно следовал дедовскому рецепту. Шаг за шагом, как робот, — от привычной мне кулинарии в этом было мало. Я мешал индийское варево в нужную сторону, проверял температуру, считал секунды и пробовал.

После третьей ложки меня прошиб пот. После пятой я расстегнул верхние пуговицы кителя. После седьмой уже обливался потом, однако на этом мои мучения прекратились.

— Всё, — я накрыл карри крышкой. — А теперь варим всё это шесть минут…

И первым же делом… ну конечно! Первым же делом я рванул в коридор, где заранее приметил вендинговый аппарат с холодной водой. Тыкнул кнопку, получил бутылку, и принялся жадно пить. И в этот же момент мне набрала Джулия.

— Алло?

— Артур! — радостно закричала кареглазка. — Я нашла потрясающего декоратора! Он работает с живыми цветами, и говорит что можно сделать в зале «Марины» гирлянды! А ещё предлагает поставить перед входом арку из белых пионов. Свечи, лепестки, фотобудка для гостей, все дела.

Слушая, как Джулия чуть не захлёбывается от счастья, мне оставалось лишь согласно угукать, пить воду и слушать. Про детский хор, про музыкантов, про заготовленные ведущим конкурсы, — Петрович очень просил внести в список забаву «попади карандашом в бутылку», но эту затею пришлось завернуть, — про пятиярусный торт, приглашения гостей и столик с тапками.

— Чего? — сперва я подумал, что ослышался.

— Столик с тапками! Когда закончится официальная часть, если кто-то захочет снять каблуки, то просто подойдёт к столику и…

И тут я поймал на себе взгляд. Как оказалось, синьор Дож в окружении своей небольшой свиты из пяти человек, вот уже минуту как смотрит на меня.

— Джулия, я перезвоню, — сказал я и сбросил звонок. — Итак, синьоры! Кажется, у меня получилось приготовить то, что обязательно сработает. Замес пробный, всего на двадцать порций, но в случае успеха…

— Успех уже есть, — сказал Дож. — Мы уже прекрасно знаем, что у тебя всё получилось. Вот только там уже не двадцать порций, а четырнадцать. Извини, Маринари.

И тут свита градоначальника сорвалась с места. Активно работая локтями и отпихивая друг друга, почтенные синьоры атаковали холодильник с водой. Они пили, катались по полу, и мычали. Дож в свою очередь держался. Хотя по красному лицу было понятно — тяжко ему сейчас.

— Не удержались, да? — хохотнул я.

— Не удержались, — кивнул Дож. — Но в свою защиту хочу сказать, что там такие запахи стояли! И ещё, Маринари! Скажи мне во имя Венеции, что за адскую смесь ты сделал? Мы с одержимыми боремся или пытаемся их гурманами сделать?

Я же в ответ рассмеялся и сказал, что это ещё не самый жёсткий вариант борьбы с одержимыми.

— Боюсь даже думать о том, что тогда по-твоему «жёстко». Одержимые должны лично прийти ко мне во Дворец и подписать капитуляцию, лишь я тебя к ним не подпускал? — улыбнулся Дож. — Страшный ты человек, Маринари. Лютый…

Глава 23

— И-и-и-иэть! — матрос швырнул в меня коробкой с молоком. Я же её самым ловчайшим образом поймал и по цепочке перекинул дальше, одному из гвардейцев Дожа.

Ящик за ящиком, коробку за коробкой, мы дружно принимали поставку с борта лодки. Слишком прозаичную поставку для такого таинственного острова, но что ж теперь поделать? Такова се ля ви. Молоко, йогурты, бутилированная вода, содовая и средство от изжоги — выздоровевшие одержимые нуждались в этом, как никогда ранее.

Для людей, которые только-только сбросили с себя морок одержимости, тут же наступал нежданчик в виде горящей адским огнём ротовой полости. И первым же делом, даже прежде, чем тупо спросить: «Где я?» — они стремились затушить этот пожар. Все как один, выздоровевшие приходили в себя с красными рожами, слезящимися глазами и паром из ушей.

— Что со мной было⁈ — прямо при мне спросил один из бывших одержимых, залпом уговорив литр молока. — И почему я чувствую пищевод⁈ Люди не должны чувствовать пищевод!

— Карри, — отвечали гвардейцы, разводя руками. — Индийское блюдо.

— Это не блюдо! — констатировал бедолага. — Это напалм!

Однако на самом деле это была невеликая плата за избавление, а я действительно помогал людям. Как только действие капсаицина заканчивалось, я видел они приходили в себя. Взгляд становился осмысленным, и люди начинали плакать от счастья. Братья по несчастью обнимались, а потом благодарили всех причастных — меня, гвардейцев, Дожа и саму Венецию, которая… пусть и косвенно, но наверняка тоже приложила ко всему этому руку.

Дож сиял. Ходил по «госпиталю» с несколькими бутылочками воды про запас для нуждающихся и улыбался так широко, что того и гляди лицо треснет.

— Отлично, Маринари, просто отлично!

Ближе к вечеру мне подогнали команду. Тех поваров, которые работали на кухне этого странного здания до меня, пригласили обратно на кухню и заставили учиться у меня рецепту карри. Ребята смотрели на меня и тщательнейшим образом конспектировали всё, что я делаю. Я же учил. Учил, сбрасывая с себя основную часть этого «кулинарного экзорцизма», однако понимал, что совсем без меня не обойдётся.

Так или иначе, в определённый момент мне нужно было заряжать позитивной энергией ингредиенты, и без меня этого не сделал бы никто. Однако это всё равно лучше, чем безвылазно стоять у плиты.

Итак! К вечеру я вымотался так, что едва стоял на ногах. Сидел в коридоре, прислонившись головой к вендинговому автомату и слышал истошные крики за стеной — это гвардейцы утараканили с кухни последнюю на сегодня порцию карри и кормили одержимых.

— Жри!

— Нет!

— Жри, кому говорят⁈

— Да я лучше сдохну, чем буду это есть! — заорал очередной подселенец, а потом послышались звуки принудительной кормёжки. Конечно же, я передал гвардейцам лайфак сестры — зажимать одержимому нос, чтобы тот раззявил рот и принял лекарство.

Работа шла полным ходом. Я уже сбился со счёта, скольких людей мы вытянули сегодня из лап одержимости, но счёт уже точно перевалил за сотню.

Динь-дилинь! — зазвонил телефон.

— Алло?

— Артур! — безо всякого приветствия начала Анна Эдуардовна. — Артём с тобой?

— Нет.

—