Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— Синьора, я прошу прощения, что влезаю в процесс, — обратился он к старушке. — Но кажется, вы сказали, что во всём мире вас по-прежнему радует лишь паста?

— Да, — подозрительно сощурившись ответила бабулька. — Паста радует.

— Отлично! А что, если я скажу, что могу организовать вам столик на двоих в хорошем ресторане? Сходите с мужем или подругой и…

— Молодой человек, да что бы вы понимали, — отмахнулась старушка.

— Дослушайте, пожалуйста, — улыбнулся Артём. — Я хотел сказать, что могу организовать для вас столик в ресторане «Марина».

— Да ладно⁈ — не по-старчески бодро вскочив с кушетки, крикнула синьора и выпучила глаза так сильно, что они в диаметре стали больше очков. — Серьёзно⁈ В ресторан самого Артуро Маринари⁈

— Ну… да.

— Но как⁈ Как вы это сделаете⁈

— Дело в том, что Артуро Маринари мой брат.

— ДА ЛАДНО⁈ — от крика старушки сотряслось всё здание, а после она запустила пальцы себе в волосы и начала тягать саму себя за шевелюру, проверяя — не сон ли всё это. — Если вы сделаете это, то я стану самым счастливым человеком в Венеции!

— Что ж, — улыбнулся Артём.

Потом взял со стола Каролайн лист бумаги и ручку. Быстренько черканул на нём пару строк на русском языке, в которых просил брата как-нибудь исхитриться и усадить синьору плюс один за лучший столик.

— Вот, — сказал он, протягивая письмо старушке. — Покажете при входе.

А старушка в ответ рассыпалась в благодарностях. Сперва трясла руку Артёма и благодарила его за то, что он брат своего брата. А потом полезла целоваться с Каролайн, приговаривая о том, что она настоящий мастер своего дела, и что благодаря ней теперь она чувствует себя счастливо.

— Открою вам секрет, — сказала старушка, понизив голос. — Мы с мужем уже несколько месяцев пытались попасть в «Марину», но всё никак не получалось. У них вечерами вечно полная посадка, а тут такое счастье!

— Я рада, что вы рады, — улыбнулась Каролайн.

С тем её максимально довольная пациентка покинула клинику, и рабочий день был окончен.

— Подожди меня здесь, — попросила Артёма психологиня. — Я сейчас быстренько добегу до квартиры, приведу себя в порядок и вернусь за тобой. Пойдёт?

— Да, конечно, — кивнул Сазонов.

Подумал о том, что последние минуты ожидания будут самыми тяжкими и проводил взглядом Каролайн, которая уже почти ушла. И «почти» — слово ключевое.

— Стой! — закричал Артём, когда на рабочем столе психологини зазвонил телефон. — Подожди! Ты забыла свой…

— Это рабочий, — отмахнулась Каролайн. — И если мы с тобой действительно собираемся идти на свидание, то трубку мне лучше не брать. Вряд ли смогу отказать человеку, и придётся дальше сидеть в клинике.

— Понял, — кивнул Артём. — А личный телефон у тебя с собой?

— С собой, — девушка продемонстрировала чёрный сенсорный прямоугольничек и вышла вон.

Артём же остался в закрытой клинике один. И пока есть время, решил занять себя нервным расхаживанием из угла в угол и мысленным проецированием самых плохих раскладов, которые только могут ждать его на свидании. А телефон тем временем зазвонил повторно. А потом ещё раз, и ещё, и ещё. И такая настырность, мягко говоря, раздражала.

В конце концов Артём сорвался, схватил трубку и ответил на звонок.

— Клиника сейчас не работает, — сказал он. — Перезвоните завтра.

— Кто это говорит? — раздался в ответ суровый мужской голос.

— Артём Сазонов говорит.

— Любопытно, — мужчина по ту сторону задумался. — И почему у тебя телефон моей дочери, Артём Сазонова?

— Гхым…

Артём вспомнил о том, как Каролайн рассказывала ему о своих родителях. Вскользь, буквально мельком. Артём сам спросил про них, а девушка просто коротко сказала, что они не понимает её, и что сейчас она говорить о них не хочет.

— А ну-ка быстро передал трубку моей дочери, — повелительным тоном сказал отец Каролайн. — У тебя есть десять секунд.

Артём же зачем-то ляпнул:

— На минуточку, я парень вашей дочери. И я не буду передавать ей трубку, если она не хочет с вами говорить. Я обязательно передам, что вы звонили, и Каролайн сама перезвонит, так что…

— Она не перезвонит, — перебил мужчина. — Так что ты сейчас же передаешь ей трубку. Тебе понятно?

— Нет, — ответил Артём. — Непонятно. А теперь послушайте меня, синьор. Вместо того, чтобы угрожать мне, вы бы лучше попробовали понять свою дочь. Уверен, что она не хочет с вами разговаривать неспроста.

— Ага, — ответил мужчина. — А ты вообще знаешь, с кем сейчас говоришь?

— Да мне без разницы, с кем я сейчас говорю! Я люблю вашу дочь! И если вы по какой-то причине делаете её несчастной, значит я лично ограничу ваше присутствие в её жизни!

Какое-то время в трубке была тишина. А потом:

— Ты уверен в своих словах? — спросил отец Каролайн.

— Уверен. И могу повторить вам всё то же самое в лицо.

— Ну ладно…

На этом звонок резко оборвался. Артём положил рабочий телефон Каролайн на место, выдохнул и продолжил бродить туда-сюда. А уже через пятнадцать минут его обожаемая психологиня вернулась и…

— Ох! — парень потерял дар речи. На свидание с ним Каролайн надела нежно-голубое платьишко, и Артём впервые увидел её не в «рабочем». Увиденное Артёму, мягко говоря, понравилось.

— Пойдём? — улыбнулась девушка.

— Пойдём, — послушно ответил он, совершенно забыв про звонок отца…

* * *

Кто идёт во Дворец к Дожу? Я иду во Дворец к Дожу. Не уверен, по какой причине меня опять выдернули, но что толку гадать?

По пути я всё гонял мысли насчёт нашего недавнего опыта. Или теста? Не суть! Суть в том, что результатами я доволен, однако всё равно столкнулся с очень неприятной проблемой. И заключалась проблема в масштабировании. Я чисто физически не мог накормить «Наполеоном» всю Венецию. Во-первых, торт сам по себе капризный, замороченный и требует времени. А во-вторых, в один лишь торт я вбухал СТОЛЬКО позитивной энергии, что это выбило меня из колеи.

Чтобы собрать столько позитива, сколько нужно для массового производства тортов, мне буквально нужно жить в условиях вечного фестиваля и неустанно срезать радость с толпы. Вот как-то