Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

и часто. Но несмотря на это ты должен постоянно совершенствоваться и постоянно экспериментировать. Сперва эксперименты приводят к поражению, а затем к триумфу. Но всегда важно знать кто ты и чего стоишь, — в первую очередь, для самого себя.

И тут снова — вспышки, волны, круговерть, а потом… р-р-раз! И резкая тишина.

Я очнулся в «Марине». Сидел за столом, весь потный и запыхавшийся, а прямо передо мной на столе лежал раскрытый дедовский гримуар. Или уже… мой гримуар? Страницы перелистывались сами собой, и я видел, как на пустых страницах появляются рецепты. Строчка за строчкой, они заполняли собой всю книгу.

— О! — заметил я рецепт пудинга Богдана Константиновича. Пудинга, приправленного шестью оттенками светлой энергии. — А я всё думал, когда уже смогу его приготовить…

Тут гримуар резко захлопнулся, а меня пробило на смех.

— Ну, — кое-как удерживаясь от того, чтобы заржать, сказал я. — В принципе, всё не так страшно. А теперь можно перекусить!

Поднявшись со стула, я потянулся вверх. Прохрустел чуть ли не всем телом и начал разминать затёкшие конечности. И в этот же самый момент понял, что у меня есть зрители.

— Здрасьте…

Петрович, синьора Женевра и Джулия сидели за соседним столиком и играли в игру «кто шире распахнёт глаза». Петрович, так тот вообще челюсть на столешницу уронил. Что удивительно, первой от шока оправилась кареглазка.

— Дорогой, а ты уверен, что это не было страшно? — спросила она. — Потому что мне непонятно, что тогда в твоём понимании «страшно».

— А что было-то?

О том, что было, мне поведал Петрович. Дрожащим голосом и жестикулируя как истинный итальянец, — у жены набрался, по всей видимости, — он рассказывал мне про то, как я бился в конвульсиях, из книги вырывалась энергия, и вся Венеция в унисон этому шторму сходила с ума. Честно говоря, я думал, что он преувеличивает.

И думал так до тех самых пор, пока утром паренёк, который обычно приносил мне газету с новостями, не затребовал за неё в пять раз больше денег.

— С чего вдруг? — спросил я. — У меня что, ресторан теперь только аристократов обслуживает? В чём причина-то?

— Ну как⁈ — парень оживился. — Такое ведь случилось!

— Какое «такое»?

— Купите газету, синьор, и сразу же обо всём узнаете!

Что ж. Пришлось раскошелиться. Присев со свежей прессой на летнике, я начал читать и вот что узнал. Оказывается, сегодня ночью в городе не уснул вообще никто. Непонятные выбросы энергии поставили на уши всю Венецию, и такого на памяти старожилов не было никогда. Аномальная активность аномалий, если так вообще можно выразиться.

А самое удивительное заключалось в том, что никто не пострадал. То есть вот вообще никто. Даже те, кому довелось ночью столкнуться с потусторонним на улице, отделались лёгким испугом. Все встреченные аномалии не обращали на людей никакого внимания, и искали, где бы им по есть.

Ну и вишенка на торте — после ночного инцидента с таинственным прорывом энергии, в Венеции пересохли каналы.

— Серьёзно? — спросил я у газеты, встал со стула и подошёл к ближайшему каналу. Посмотрел вниз и с удивлением понял, что да, я действительно вижу дно. Водоросли, каменюки, монетки, банки.

— Вот это я поигрался с книгой рецептов, — хохотнул я. — Интересно… а если бы я был тёмным колдуном? И у меня был бы тёмный гримуар? Что ж тогда с городом случилось бы?

Бом! — мгновенно ответил мне колокол Сан-Марко.

— Понял-понял! — кивнул я. — Не буду о таком даже думать. Плохие мысли, согласен.

Ну да ладно! Заканчиваем утреннюю смену и берёмся за книгу рецептов. Посмотрю, чем она сможет мне помочь в борьбе с одержимыми и сможет ли вообще. А с другой стороны… дедов пудинг! Уверен, что тут его оценят по достоинству!

Глава 21

Утро и большую часть дня я отдыхал. Просто потому что потому. Плотное взаимодействие с гримуаром не прошло бесследно, и мне нужно было проветриться. Подышать, посмотреть на Венецию и обязательно съесть что-нибудь вкусное.

А вот вечером я уже сидел в своей комнате на втором этаже, — подальше от посторонних глаз, — и изучал, что же мне всё-таки попало в руки. Раскрытая книга лежала прямо передо мной, и я вот уже несколько часов неотрывно смотрел на «новые» страницы.

Перелистывая каждую из них, я непременно открывал для себя новые тайны. И более того! Те рецепты, которые я уже видел раньше, теперь выглядели совсем иначе — на них проступили написанные от руки комментарии, заметки и подсказки. А кое-где просто каляки деда. Видимо, от скуки Богдан Эдуардович любил рисовать сельские домики и… какие-то крылатые штуковины, похожие на дайкон с ножками.

Интересно, конечно. Всё это время, — не только с момента прибытия в Венецию, но и гораздо раньше, — я везде и всюду таскал этот гримуар с собой. Таково было негласное соглашение, согласно которому мне нужно было подпитывать книгу эмоциями. Каждая «срезанная» радость или грусть автоматом впитывалась в гримуар, делая его живым.

И я не преувеличиваю! Ведь книга — не просто книга, а материальное воплощение эмоций со всеми вытекающими. И то, что записано в гримуар, непосредственно влияет на него. Условный пример: на одну и ту же страницу можно записать как рецепт яда, так и рецепт правильного сушильного риса. И если зарядить рецепт риса человеческой агонией, то, скорее всего, ничего страшного не случится. А вот если тот же самый негатив направить в яд?

Помимо того, что дед был человеком сильным и умелым, он ещё и правильные выводы делать умел. Достанься гримуар Анне или Артёму, — или вообще родителям, — то поварская книга рецептов в скором времени могла бы преобразиться в ужасающую штуковину, которая к кухне вообще никакого отношения не имеет.

Здесь содержались запретные знания. Описания некоторых явлений, с которыми можно было как бороться, так и взять себе в арсенал умений. То есть смекаем: при попадании в плохие руки, гримуар мог стать бедовой бедой.

И как же здорово, что до сих пор никто из моей родни не знает, где он. Согласно их видению мира, книга пропала вместе с дедом, так что её даже искать смысла нет. И всё это было возможно благодарю тому, что гримуар сам прятался, когда нужно, и сам маскировался, когда нужно. Говорю же — разумный!

—