Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

Дед рассказывал история. Однажды по одному торговому пути были разосланы четыре такие книги для четырёх великих учеников, но на том пути случилась война шести государств и книги были потеряны. В тот же день из таинственного места, где книги производились, в каждое из воюющих государств поступил звонок. Звонок, после которого все солдаты дружненько собирались и покинули поле боя. Война прекратилась разом, хотя многие планировали вести её ещё двадцать лет.

За книгами были отправлены поисковые отряды. В итоге нашли только, одна из которых досталась деду.

Итого: поварской гримуар — это осень могущественная штука. Которая сильна и сама по себе, и отражает уровень повара, который является её обладателем. И да, благодаря гримуару можно передавать знания. Дед передал книгу мне, а я, возможно, когда-нибудь передам её своему ученику. При том условии, что тот, конечно же, будет достоин.

— Ы-ыыых! — резко вздохнул я, когда тьма вокруг наконец-то рассеялась.

И что теперь? Теперь я стоял посреди огромной арены, похожей на древний амфитеатр. На зрительских рядах, правда, вместо людей сидели тысячи светящихся белым светом фигур.

— Последнее испытание, — возвестил всё тот же голос, и тут я заметил своих соперников.

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что эти люди прибыли сюда из других миров. А ещё — что все эти люди отнюдь не повара. Первый — высокий, сухой, с жёстким взглядом и руками, покрытыми бесчисленными шрамами. Воин. Второй — толстяк, который о своей одежде заботился гораздо больше, нежели о теле. Третий — худой и нервный синьор с бегающим взглядом, который буквально задыхался от волнения.

Прямо перед нами стояли четыре рабочих стола. Впереди «светящаяся» толпа, а позади вместо колонн амфитеатра целые горы продуктов и стойки с поварским оборудованием. Причём продуктов бесконечное множество: здесь были все известные мне овощи, все специи, вся зелень и всё известное мне мясо на свете. Ну предположим…

— Докажите, что вы лучший! — крикнул голос и тут я заметил, как от толпы отделяется эдакий судья. Сидящая на первом ряду сущность была вдвое больше всех остальных по размеру. — Только лучший сегодня пройдёт испытание! Остальные будут иметь право вернуться только через тридцать лет!

Вернуться? В каком смысле? А хотя каким бы смысл ни был — не смерть, и уже хорошо. Слишком мало блюд я приготовил и слишком мало людей накормил, чтобы просто взять и погибнуть. Однако я понимаю, что для того, чтобы стать лучшим, иногда нужно рисковать. И я к этому готов.

— Начали!

И сразу же я понял, что всё это мероприятие проходит не совсем честно. Как минимум потому, что мы не в равных условиях. Ведь у моих противников были совершенно другие ингредиенты, даром что брали мы их из общей кучи, — не знаю как именно так получалось, но получалось же. Куча подстраивалась под повара. Или же… под его мир?

Например, у повара слева от меня на столе лежала рыбина, которой я никогда не видел в своей реальности. Выглядела она, как угорь. Тело, как у угря, цветом как у угря, и с чешуёй… как у угря. Всё, короче говоря, как у угря, за тем исключением, что этот угорь был трёхглавым.

Но чем удивляться, я начал лихорадочно соображать насчёт блюда. Блюдо, блюдо, блюдо… что же мне приготовить⁈ Как показать, что я лучший? В итоге вышло так, что пока все остальные вгрызлись в готовку, я размышлял — чем поразить судью. Итальянка? Японка? Грузинка? Или бахнуть что-то авторское?

При том, что у меня был неограниченный доступ к любым продуктам и любому оборудованию, подумать было над чем. Более того! Всё это изобилие как будто бы лишь усложняло задачу. Ведь как можно сравнить пиццу с борщом? Это же, иными словами, мягкое и треугольное, так что вопрос о том, что лучше, попросту теряет всякий смысл.

Никак не в силах определиться, я наблюдал за своими соседями. Один внезапно смахнул со стола все ингредиенты. Товарищ оказался недостаточно доволен своей работой, и все продукты ушли в мусорное ведро. Второй поступил так же. И третий. Кажется, мои соперники пытались достичь идеала, но чувствовали, что не справляются. И тут я догнал…

— Есть, — улыбнулся я.

Под непонимающими взглядами окружающих, я принялся за готовку. Закончил… быстро. Я бы даже сказал «очень быстро». Почему? Да потому что я лучший, и прекрасно об этом наслышан. Я делал своё блюдо от души и для людей, ведь кулинария — моя жизнь.

— Я готов! — крикнул я.

А затем ждал около получаса, пока закончат остальные.

— Первый пойдёт последним! — объявил судья. — А последний первым!

Ну и началась дегустация, собственно говоря. Один из поваров, — тот самый, в котором я по наитию определил воина, — подошёл к столу с блюдом, накрытым крышкой. Открыл. Поставил своего трёхголового угря под странным зеленоватым соусом перед судьями и отошёл на несколько шагов.

— Недостоин, — покачал головой судья, и блюдо вместе с самим поваром начали растворяться в воздухе.

Второй повар преподнёс судьям какой-то десерт с ягодами вырвиглазных цветов, которые я никогда не видел. Как итог…

— Недостоин!

…тоже исчез. Довольно быстро его участь постигла и третьего участника. Настала моя очередь. Уверенно подойдя к судейскому столу, я поставил свою тарелку и снял купол. Под куполом было… пусто.

— Объясни, — велел судья. Ну а я и объяснил:

— Мне не нужно готовить блюдо, чтобы я мог смело сказать, что считаю себя лучшим поваром. Ни одно блюдо не определит мой профессиональный путь. Настоящий повар должен уметь приготовить не одно блюдо, а тысячи тысяч. И я не собираюсь вам что-либо доказывать.

Зал затаил дыхание. Судья встал с места и его без того светящаяся фигура начала буквально выжигать мне глаза. Ну а потом:

— Прошёл! — крикнула таинственная сущность и пространство тут же смазалось. Я летел куда-то то ли вверх, то ли вниз, закручиваясь в водоворотах энергии. А в голову тем временем как будто загружали новую информацию. Например: те, кто не прошёл испытания, не вспомнят о нём и в следующий раз будут проходить его с нуля.

Дальше пришло осознание, что я поступил единственно-правильно. Потому что повар действительно не может делать ставку на одно-единственное блюдо, и сама профессия подразумевает, что ты будешь ошибаться. Причём ошибаться много