"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Круз и Сантана молча стояли, глядя на Брэндона. Тот еще поворочался, потом задышал спокойно.

— Уснул? — прошептала Сантана.

— Вроде, да, — Круз почесал в затылке, — это и в самом деле страшно. Теперь и я боюсь за него.

— Ну что ты, Круз, почему ты говоришь такие страшные слова. С ним все хорошо, ты же сам говорил, многие дети проходят через это — это переходный возраст и ребенок не выдерживает и срывает свою злость на окружающих, на нас.

— Но это так внезапно, — ответил Круз, — я хочу обязательно показать Брэндона врачу.

— Попробуй.

— Да, теперь у меня много свободного времени. Завтра я отвезу его в клинику.

— И я пойду с вами, — сказала Сантана.

— Может, не надо. Ты будешь волноваться. А от волнения ты не сможешь сказать доктору все, что нужно.

Сантана пристально посмотрела в глаза своему мужу.

— Это все‑таки мой сын, Круз, не забывай.

— Но ведь я твой муж.

— Я знаю и всегда помню это, но ты же понимаешь, сердце матери не может довериться никому, даже если это самый близкий человек в мире.

Круз кивнул.

— Ты права, Сантана, мы поведем его к доктору вместе.

Сантана присела на край кровати. Брэндон спокойно спал, его губы беззвучно шевелились во сне. Женщина положила руку ему на лоб.

— Он такой горячий. По–моему, у него жар.

Круз присел на корточки у изголовья и приложился губами ко лбу Брэндона.

— Нет, тебе кажется. У тебя у самой холодные руки.

Он сжал ладонь Сантаны между своими руками и легонько потер их.

— Это у тебя от испуга, — пояснил Круз. Сантана приложила ладонь к щеке.

— В самом деле, никогда не думала, что от испуга могут так похолодеть руки.

— О, — воскликнул Круз, — да у тебя и нос совсем холодный.

Он потерся щекой о нос жены, та слабо улыбнулась.

Круз, Брэндон и Сантана стояли перед идеально белыми дверями с блестящей латунной табличкой «Доктор Уокер, невропатолог».

Сантана никак не решалась открыть дверь, Брэндон же был абсолютно безмятежен.

— Мне кажется, — прошептала Сантана, — что зайдя в этот кабинет, мы переступим какую‑то грань.

— Нет, Сантана, что ты. Успокойся, все будет хорошо. Мы узнаем, что наши опасения беспочвенны. Ведь правда, Брэндон, ты же совсем здоров?

Мальчик улыбнулся.

— Мне снова будут зашивать лоб?

— Нет, это совсем другой доктор, он не делает больно. Он только заглянет тебе в голову и все узнает, что там у тебя творится.

Брэндон поморщился.

— А через что он туда заглянет?

— А вот увидишь, он присоединит к тебе всякие проводки, и на экране увидит, что там у тебя.

Это объяснение явно Брэндону понравилось.

— Этот доктор хороший?

Круз пожал плечами.

— Наверное, доктор хороший, сейчас посмотрим. Он открыл дверь. За столом доктора сидела женщина.

— А где мистер Уокер? — нерешительно спросил Круз.

Женщина поднялась им навстречу.

— Я миссис Уокер. Вам нужен невропатолог?

Круг растерянно улыбнулся, Сантана смутилась.

Брэндон, не заботясь о приличиях, сказал:

— А мы думали, что вы мужчина.

Невропатолог приветливо улыбнулась мальчику.

— Многие так думают. Но тебе же все равно, кто тебя будет смотреть.

— Конечно, — Брэндон выпустил руку Сантаны и подошел к столу.

— Присаживайся, — предложила доктор Уокер. Брэндон оглянулся на мать.

— Извините, — сказала доктор, — но я бы хотела поговорить с вашим сыном одна. Ты не против? Как тебя зовут?

— Брэндон.

— Отлично, ты отпускаешь своих маму и папу?

Брэндон состроил абсолютно серьезное выражение лица, подражая тому, как говорят взрослые.

— Круз не мой отец, но он лучше всех в мире.

— Ну так ты их отпустишь?

Брэндон задумался, ему не хотелось оставаться одному с незнакомой женщиной, но он боялся показаться трусливым в глазах Круза. Поэтому он милостиво разрешил Сантане и Крузу выйти.

Круз остановился в дверях.

— Это не займет много времени?

— Нет, через четверть часа я сама позову вас. Подождите, пожалуйста, в приемной.

Круз закрыл за собой дверь, и они с Сантаной сели на широкий кожаный диван.

Приемная была довольно уютной. Прямо напротив дивана на стене висело живописное полотно, выполненное в манере сороковых годов под реализм. Круз долго рассматривал пейзаж.

— Сантана, этот пейзаж мне кажется безжизненным. Такое впечатление, что художник рисовал его по памяти.

— Не знаю, — пожала плечами Сантана, — я как‑то не задумывалась над этим.

— Сразу видно, когда картина нарисована с натуры, а когда человек писал ее в мастерской. Писать с натуры — это говорить правду, а по памяти — обманывать.

— Что ты такое говоришь, Круз? Я не могу тебя понять.

— Я говорю о том, что спроси меня сейчас, волнуюсь ли я о Брэндоне, и я наговорю много глупостей, я не смогу связно высказать свои мысли. Но когда ребенку делается плохо, то я веду себя соответственно, может быть решительнее тех людей, которые умеют говорить складно.

Сантана положила свою руку на колено Круза.

— Я думаю, мы еще будем с тобой счастливы.

— Конечно, вот только Брэндон перерастет этот ужасный возраст и у тебя появится помощник.

Сантана попыталась улыбнуться.

— Он такой же помощник, как и ты. Не нужно преувеличивать. Я прекрасно справлюсь с хозяйством сама.

Круз потянулся за ярким в глянцевой обложке журналом, лежащим на столе. Он бегло просмотрел заголовки, но ни один из них его не заинтересовал. Так и не раскрыв журнал, он отложил его в сторону.

— Ты что, — спросила Сантана, — не знаешь, чем себя занять?

— Да, я беспокоюсь и поэтому хочется что‑нибудь делать. Это одно из самых невыносимых занятий — сидеть в бездействии, когда с твоими близкими что‑нибудь происходит.

Круз посмотрел на часы.

— Сколько он уже там? — спросила Сантана.

— Минут десять. Скоро мы все узнаем, и ты успокоишься.

Сантана нахмурилась.

— Круз, никогда не нужно говорить заранее, это плохая примета.

Дверь кабинета приоткрылась и доктор Уокер позвала Круза и Сантану.

— Прошу вас заходите, я должна вам кое‑что сказать.

Круз и Сантана переглянулись. По лицу доктора невозможно было понять, каковы результаты ее исследований.

— Ну что же, заходите, — улыбнулась невропатолог и от этой улыбки растаяла напряженность, пропало отчуждение, возникшее между ними.

Круз, пропустив Сантану