Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

поэт, пришлось разбирать забор. При этом Пушкин каждую секунду терял кровь – всего он потерял примерно 40 % циркулировавшей в организме крови – многовато для золотого века русской культуры (средств восстановления потери крови еще не было). И повезли Александра Сергеевича не в госпиталь, а домой. Конечно, дома умирать легче (привычнее), но все-таки госпиталь в любые времена – более приспособленное место для оказания медицинской помощи. Впрочем, в те годы раненых в живот не оперировали (боялись перитонита) – назначали исключительно консервативное лечение, состоявшее в холодном питье и прикладывании к животу примочек со льдом.

Неизвестный художник. К.А. Полевой

Крайне сомнительно, что нужно было делать клизму, но ее Пушкину сделали, потому что так было принято (для этого пришлось переворачивать тело тяжелораненого на бок). После клизмы состояние лишь ухудшилось – лучше стало только на следующий день после обезболивающих капель с опиумом (Бетховен, напротив, перед смертью предпочитал терпеть боль, категорически отказавшись от обезболивающих средств на основе морфия, так что четыре операции по откачиванию жидкости – за 10 лет до смерти Пушкина – ему проводили без наркоза, – сверхчеловек Бетховен держался по-рыцарски стойко…). Впрочем, к вечеру живот вздулся – для борьбы с перитонитом поставили пиявки, что привело к дополнительной потере крови. Утром 29 января пульс стал падать, руки холодели. В 14:45 Пушкин умер.

Эмоциональные состояния в жизни Пушкина

Ксенофонт Полевой[107], беседуя с Пушкиным во время петербургской весны 1828 года (время радости от влюбленности в Анну Оленину и время грусти от осознания того, что любовь не взаимна), сказал, что в пушкинских сочинениях «встречается иногда такая искренняя веселость, какой нет ни в одном из наших поэтов». На это Пушкин возразил: характер его в основании – грустный, меланхолический, «и если он бывает иногда в веселом расположении, то редко и ненадолго». Попробуем проследить самые яркие проявления характера нашего национального гения.

Ощущение радости и счастья

1) Крым. Гурзуф. Август 1820 года (около 20 дней). С утра 21-летний Пушкин купается в теплом море, гуляет среди кипарисов на даче Ришелье, ест полюбившийся дикий виноград, учит английский, читает Вольтера и Андре Шенье из арсенала дачной библиотеки, гуляет по оливковой роще с 23-летней Екатериной Раевской, любуется 16-летней Марией Раевской, которая на его глазах превращалась в красивую кудрявую девушку с пламенными очами, и любезничает с голубоглазой 17-летней Еленой Раевской. Ничего лишнего: только счастье.

2) Тригорское. Лето 1826 года. Поэту уже 27 лет. Последнее лето беспечности и безмятежности. Прогулки, верховая езда, пунш из серебряного ковшика, игры, чтение стихов и танцы на лужайке с безостановочными ухаживаниями (опять у поэта разбегаются глаза от красавиц): за очаровательной 20-летней Алиной – прекрасно игравшей на рояле; за 26-летней Анной – со стройными ножками, влюбленной в него; за 16-летней (как Мария Раевская в Крыму) Зизи с осиной талией, поражавшей Пушкина свежестью и непосредственностью…

Сергей Сурин АЛЕКСАНДР ПУШКИН покой и воля

3) Тифлис. Конец мая 1829 года. Праздничный прием с концертом мастеров искусств, который устроили жители Тифлиса в честь 30-летия Александра Сергеевича. Поэта с венком из цветов на голове качали в кресле под звуки оперного марша. Перед ним танцевали, пели; представители различных азиатских народов, проживавшие тогда в Грузии, старательно играли для именинника на национальных инструментах. Пушкин был рад и весел – никто не видел его потом в таком счастливом расположении духа.

4) В первый день семейной жизни Пушкин, оставив супругу в спальне, выходит к друзьям и предается безудержному веселью (забыв об оставленной жене). Ему хорошо – он и забыл, что совсем недавно, на мальчишнике, был необъяснимо грустен.

5) Медовые месяцы в Царском Селе. Май – октябрь 1831 года. Поэту 32 года. Пушкины 140 дней проживут в доме с жилыми меблированными комнатами внизу и большим кабинетом наверху. Пушкин гуляет с женой по красивейшему и до боли знакомому парку, встречается с нынешними восхищенными лицеистами и с царем, который назначает ему очень высокий оклад. Пишет стихи, навещает родителей в Павловске, а по вечерам беседует у камина с Василием Жуковским и Николаем Гоголем. Счастье.

Эйфория

1) Закончив чтение своего стихотворения «Воспоминания в Царском Селе» в январе 1815 года на переходном лицейском экзамене перед лицом ошеломленного Гавриила Романовича Державина, Пушкин убегает из зала. Его ищут, чтобы поздравить с несомненным успехом, а он успешно прячется ото всех (знал, где прятаться) – впервые пребывая в состоянии эйфории.

2) В письме Вяземскому в первой декаде ноября 1825 года Пушкин пишет о своем состоянии после завершения «Бориса Годунова». При всем ироничном стиле общения Пушкина с Вяземским описываемое состояние вполне могло соответствовать реальному: Трагедия моя кончена; я перечел ее вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!

Неизвестный художник. Литография с картины Ф. Крюгера. Николай I и его сподвижники

3) После первой аудиенции с царем – 8 сентября 1826 года. Оставив вещи в гостинице, Пушкин мчится к дядюшке и рассказывает ему взахлеб, поедая котлеты, об удивительном общении с царем, о фразе императора «Теперь ты мой Пушкин», о свободе и светлом будущем…

4) 6 апреля 1830 года Пушкин через Федора Толстого-Американца делает вторичное предложение Наталье Гончаровой, которое на удивление быстро принимается. Можно только представить состояние эйфории у Пушкина – четыре года он безуспешно пытался жениться, получил два отказа (а если считать неопределенность после первого предложения Гончаровой – то три) и наконец-то, почти перестав надеяться, добился своего!

Рекламный плакат Сандуновских бань

Покой, расслабление и реабилитация

1) Во время пребывания в Москве после женитьбы Пушкин останавливался у Павла Нащокина (даже когда он жил в гостинице «Англия» или в доме Гончаровых на Большой Никитской, все равно изрядную часть времени проводил с Нащокиным). В первый раз – в начале декабря 1831 года. Вместе с Нащокиным они каждый раз ходили в бани[108] – там вдоволь наговаривались. Иногда Нащокин перебарщивал с гостеприимством – в середине того же декабря Павел Воинович устроил вечер с цыганами, – так у Пушкина, который от шумного цыганского общества отвык, потом никак не проходила голова. «В доме Нащокина, – пишет он жене, – такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идет…» После этого Нащокин старался разместить Пушкина подальше от шума и вечной анархической суеты своего существования – на верхнем этаже. Баня с парилкой, долгий неторопливый