Забытые чувства - Ана Эм

Опять переглядываются. Эдда на этот раз хмурится.

– Ника, хм? – Бьянка окидывает меня взглядом сверху-вниз. – Только мы ее так называем.

Эдда вздыхает, закатив глаза.

– Сейчас не имеет значения, кто как кого называет. – она поворачивается ко мне. – Доминика не пострадает, Адриано. Обещаю.

Уверенность в ее голосе несколько успокаивает. Такое ощущение, будто ей не впервой разбираться с подобными ситуациями.

До чего же странные эти женщины Эспасито.

Я киваю. Пусть будет так. Если что, я вмешаюсь.

– Вам обоим стоит вернуться к гостям. – серьезно добавляет Эдда.

– А ты? – хмурится Бьянка.

– Я останусь здесь. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком виде.

Все ее платье, и даже лицо забрызгано кровью, что наталкивает на интересную мысль. Бросаю взгляд на ее бедра. Доминика носит при себе оружие. Эдда явно перерезала мудаку горло, хотя ножа я нигде не заметил. Если у Паоло нет проблем с племянницами, а их не должно быть, учитывая, что бизнес все еще записан на них вместе с этим домом, тогда от кого им защищаться? Неужели Паоло не в состоянии держать своих людей в узде?

Это делает его вдвойне никудышным боссом и легкой мишенью для меня.

Доминика

– Какого черта происходит? – шипит Каллиста, как только я оказываюсь в главной гостиной. Кажется, никто, кроме нее даже не заметил нашего отсутствия. Музыка продолжает играть. Гости продолжают разговаривать, пить и веселиться.

– Не понимаю, о чем ты. – невозмутимым тоном отвечаю я, поправляя перчатки.

Черт, надеюсь, я не зря доверилась Мартинелли.

– Где твои сестры? Где Адриано?

– Есть какие-то проблемы?

– Нельзя приглашать гостей и игнорировать их, Доминика.

– Большинство из них – твои друзья, вот ты и развлекай их.

Ее губы сжимаются в одну тонкую линию, затем следует вдох сдерживаемой ярости, фальшивая улыбка, и она разворачивается на каблуках в противоположную от меня сторону.

Господи, когда уже это шоу закончится? Обычно такие светские мероприятия длятся не дольше трех– четырех часов. Уже прошло три с начала, значит, осталось потерпеть еще около часа. Больше я просто не выдержу.

Что они там делают так долго? Мой взгляд то и дело устремляется в коридор, откуда должны уже выйти Адриано с сестрами. Еще минута и я вернусь к ним…

Ярко-розовое пятно мелькает на периферии моего зрения. Бьянка, как ни в чем ни бывало, спускается по ступенькам, взмахнув своими рыжими волосами. Широкое украшение на ее шее переливается всеми цветами радуги. За ней появляется Адриано, к нему подходит уже знакомый мне мужчина. Он был с ним в нашу первую встречу и тогда в ресторане. Должно быть, это Габриэль. Высокий серьезный и со шрамом на лице. Вылитый головорез.

Бьянка приближается ко мне, и я тут же спрашиваю.

– Где Эдда?

Бьянка хватает бокал шампанского у одного из официантов.

– Осталась с проблемкой в твоем кабинете. – делает глоток. – Если кто спросит, ей стало плохо.

– Хорошо. – киваю, выдохнув.

Одной проблемой меньше. Надеюсь, до конца вечера ничего не изменится.

– Что ты будешь с ним делать? – спрашивает сестра, понизив голос.

– С кем?

– С тем мудаком.

– Я ничего не буду с ним делать. Все сделаешь ты.

Ее глаза вспыхивают интересом. Она делает еще шаг ко мне.

– Продолжай. – просит с неприкрытым энтузиазмом и делает еще глоток шампанского.

– С его телом можешь делать, что хочешь, но после отошли его Паоло. Желательно лично.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Он должен понять, что если кто-то посмеет приблизиться к тебе или Эдде еще раз, будут последствия. Я не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить вас.

– Ты изменилась. – вдруг выпаливает она.

Я моргаю от неожиданности.

– В каком смысле?

– В самом хорошем. – на ее лице появляется странная улыбка, которая тут же сменяется знакомой ухмылкой. – Я еще не перед всеми подругами своей матери опозорилась, пойду исправлю ситуацию.

На этих словах она проскакивает мимо меня и маневрирует в сторону Каллисты.

– Нигде не могу найти Антонио. – раздается низкий голос рядом со мной. – Ты что, прячешь его от меня?

– У него выходной. – бросаю я, даже не взглянув на него.

– Неужели?

Я киваю, и Адриано подходит еще ближе, но не касается меня. Хотя этого и не требуется. Само его присутствие делает все за него. Чертов Адриано Мартинелли.

Я бросаю взгляд на его черный костюм и белую рубашку. Никаких пятен крови.

– Что ты будешь делать с телом того урода? – спрашивает он прямо у меня над ухом.

От его голоса по коже бегут мурашки.

– Ничего. – честно отвечаю я. – Это дело дяди.

Его синие глаза становятся темнее, а лицо серьезнее.

– Паоло не может доставлять тебе неприятности, Доминика. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я не отвечаю, и он берет мою руку в свою.

– Это, – указывает он на кольцо. – Причина, по которой все в этом зале должны уважать тебя.

Что он только что сказал?

Я одергиваю руку. Поверить не могу. Хотя нет, могу. Вот оно. Та самая причина, которая мне требовалась, чтобы оттолкнуть его от себя как можно дальше. Он такой же как и все они. Черт возьми. Не он причина, по которой меня должны уважать. Одна только мысль, о том, что он этого не понимает…

– Я не твоя собственность, Мартинелли. – шиплю я сквозь зубы. На его губах появляется довольная улыбка. – Вбей это уже наконец себе в голову. Я скорее умру, чем стану твоей тенью или тенью любого мужчины в этом зале.

Улыбка исчезает с его лица, и он опускает взгляд к моим губам, затем снова склоняется над ухом.

– Не тенью, mia rosa. – шепчет он. – Regina(итал. «королева»). Ты станешь моей королевой, Доминика. Я скорее отрежу себе яйца, чем позволю тебе стать чей бы то не было тенью.

Что?

Он отстраняется, оставив поцелуй у меня под ухом, от которого вдоль позвоночника проносится разряд.

Раздается звон бокала.

Паоло выходит в центр гостиной, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Щекой я чувствую обжигающий взгляд Адриано.

Ты станешь моей королевой.

Я уничтожу весь мир ради тебя.

Черт возьми, что со мной делает этот мужчина?

– Спасибо всем, кто пришел сегодня поздравить мою племянницу и Адриано с этим радостным событием. – начинает Паоло, поднимая бокал шампанского. – Доминика важный человек в нашей семье.

Его глаза сталкиваются с моими, и теперь он обращается только ко мне:

– Уверен, твой отец гордился бы тобой так же, как и я.

Бросаю взгляд на каждого капо. В их лицах нет презрения, ведь они хорошо умеют его скрывать. Но что еще хуже, там нет страха, нет уважения. Они не боятся меня так, как боялись моего отца. Не уважают так, как уважали его. Никто из них не