Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Я знала о ходатайстве со вчерашнего вечера.

Все равно неприятно было услышать вслух.

Мериса встала.

— Мы ознакомлены.

Представитель Огненных Союзов тоже был здесь. На этот раз не Феррис Дан и не Хейл Тарн, а старший королевский адвокат, которого Палата наняла уже после расширения уголовного производства.

Он начал спокойно:

— Мы не оспариваем право госпожи Морен участвовать как заявитель, кредитор по жизненному обязательству и лицо, чьи права непосредственно затронуты. Однако она является действующим мастером клятв и на ранней стадии самостоятельно выявляла часть сопоставительных материалов. Мы считаем недопустимым, чтобы завтра профессиональные выводы по структуре брачной печати, историческим нормам или системности ОП-1 представлялись ею как независимым специалистом.

Судья посмотрела на Мерису.

— Возражения?

Мериса поднялась.

— В части самого принципа независимости эксперта — нет. Госпожа Морен никогда не выдавала итогового заключения по собственной печати. Все технические выводы уже подтверждены Эйдой Торн, Келланом Варом и другими назначенными судом специалистами. Мы возражаем только против попытки ограничить ее право обсуждать фактические обстоятельства, документы, которые она лично подписывала, собственное медицинское состояние и ход брачных процедур.

— Представитель Огненных Союзов?

— Это право мы не оспариваем.

Я слушала и чувствовала раздражение, хотя сама понимала, чем все закончится.

Профессионально их ходатайство было правильным.

Ливия Морен, мастер второй ступени, не могла завтра встать перед коллегией и сказать: «Я независимо установила, что со мной поступили незаконно».

Ливия Морен, женщина, у которой без согласия забрали семь единиц жизненного срока, могла сказать очень многое.

Но это были разные роли.

Летта Арвен посмотрела на меня.

— Госпожа Морен, хотите высказаться лично?

Я встала.

— Да. Я согласна, что не должна представлять экспертное заключение по собственному делу. Но прошу четко отразить в решении, что ограничение не ставит под сомнение мою профессиональную квалификацию и не мешает мне участвовать как стороне, задавать вопросы независимым экспертам и давать пояснения по документам, которые относятся лично ко мне.

— Это и предполагается.

— Тогда возражений нет.

Адвокат Огненных Союзов явно ожидал большего спора.

Судья тоже несколько секунд смотрела на меня, потом сделала запись.

— Ходатайство удовлетворяется частично. Ливия Морен исключается из состава лиц, имеющих право представлять независимое профессиональное заключение по предмету собственного требования. Все процессуальные права заявителя сохраняются полностью. Отдельно фиксирую, что данное решение не является оценкой ее профессиональной квалификации.

Я села.

Неприятно.

Но правильно.

Мериса тихо спросила:

— Живы?

— Пока.

— Отлично.

Саймон не повернул головы.

— Очень зрелая реакция.

— Еще одно слово, и я все-таки проведу независимую экспертизу вашего характера.

— Недопустимо. Вы заинтересованы.

Я с трудом удержала улыбку.

Следующий час занял утверждение списка независимых специалистов.

Эйда Торн представляла структуру брачной печати и соответствие скрытого слоя гражданскому договору.

Орен Тааль — историческую часть законодательства, древнюю форму супружеской опоры и изменения после реформы.

Айра Сен и Лоран Дейл — медицинские последствия истощения живой нити.

Рейнар Соль — связь полученного жизненного ресурса с драконьим ядром Адриана и результаты шести уже проведенных реституций.

Дайн Орш — финансовые счета и программу стабилизационных единиц.

Саймон — процессуально допустимую часть уголовных материалов: реестр, централизованные назначения, служебные книги, показания Нела Борса и Виттара Орса, медицинский протокол с предупреждением о последствиях после нескольких циклов.

Никто не должен был рассказывать все дело от начала до конца.

Каждый отвечал только за свою часть.

Мне это понравилось.

Одна история.

Много независимых подтверждений.

Именно этого не было в нашем браке, когда все важные решения годами проходили через одну и ту же систему Огненных Союзов.

Судья закончила список.

— Последний вопрос. В связи с тем, что завтра предполагается проведение финальной реституции при условии медицинского допуска, независимая комиссия подтверждает готовность обеих сторон?

Айра ответила:

— Состояние Ливии Морен позволяет принять последнюю единицу.

Рейнар добавил:

— Состояние Адриана Реваля позволяет вернуть ее при условии немедленного запрета полной драконьей трансформации после процедуры. Прогноз адаптации благоприятный, но срок восстановления заранее определить невозможно.

Адвокат Огненных Союзов спросил:

— Речь может идти о необратимой утрате способности полноценно обращаться?

— Теоретически такой риск нельзя назвать нулевым, — ответил Рейнар. — Но имеющиеся данные показывают, что собственное ядро господина Реваля существовало и функционировало до брака без внешних единиц. Мы ожидаем перестройку, а не потерю драконьей природы.

— На какой срок он может оказаться неспособным выполнять традиционные функции главы?

— От нескольких недель до нескольких месяцев. Возможно дольше. Это зависит от индивидуальной адаптации.

Я слушала.

Мы знали это уже давно.

Но завтра эти слова прозвучат перед людьми, которым будет очень удобно назвать последнюю единицу «необходимой».

Я посмотрела на Мерису.

Она поняла.

— Военная передача подтверждена, — сказала она. — Королевская администрация уже установила, что отсутствие полной формы Адриана Реваля не создает неустранимого риска для восточных территорий.

— Я не спорю с военной стороной, — ответил адвокат. — Я говорю о личных последствиях для должника.

Судья закрыла папку.

— Господин Реваль дал безусловное согласие. Если завтра он его сохраняет и медицинская комиссия подтверждает допуск, правовых оснований удерживать последнюю единицу только ради сохранения его должностного положения суд не видит.

Вот и все.

Но я уже знала, что до утра Адриану дадут еще один шанс передумать.

Не суд.

Его собственный дом.

И Огненная Палата.

После заседания я спустилась в нижний холл и увидела Гаррета Норна.

Впервые так близко после того, как прочитала медицинские протоколы с его участием.

Раньше мы пересекались на общих мероприятиях. Здоровались. Возможно, однажды даже сидели за одним длинным столом на приеме дома Реваль.

Тогда он был для меня просто главой важной Палаты.

Теперь рядом с его именем существовали совсем другие вещи.

Реформа.

Программа.

Служебные совещания.

Решение не вводить отдельное информирование.

Классификация ухудшения состояния доноров как супружеской несовместимости.

Норн разговаривал со своим адвокатом и двумя королевскими служащими. Свободу его передвижения уже ограничили в рамках уголовного производства, но под стражу пока не заключали.

Он увидел меня.

Ничего драматического не произошло.

Подошел сам.

— Госпожа Морен.

— Господин Норн.

Его адвокат остался в нескольких шагах.

— Завтра вы получите окончательное решение по своему жизненному долгу, — сказал он.

— Надеюсь.

— Я тоже.

Я внимательно посмотрела.

— Правда?

— Разумеется. Ваш индивидуальный случай уже невозможно считать нормально оформленным даже по внутренним стандартам Палаты.

Формулировка была настолько аккуратной, что я почти услышала работу адвоката.

— А остальные случаи?

— Это установит