Мой верный - Эмилия Грин

было догадаться, в каком оно будет ключе. Пока братья «обменивались любезностями», я заглянула в пакет, который принес Артем, и нашла там данго, японскую сладость из трех цветов. Белый означал снег, розовый — цветы сакуры, а зеленый — первую летнюю зелень. Кроме этой сладости в пакете были еще разные батончики и пирожные со вкусом сакуры, которые ежегодно выпускали перед праздником.

— М-м… вкусно… — прошептала я, перебирая пальцами жесткие волосы Артема.

* * *

Поздно вечером Артем разговаривал с кем-то по телефону на просторной лоджии нашего номера, затягиваясь сигаретой. Я отметила, что уже давно не видела его за этим пагубным занятием. Однако внутренний голос, выступающий мне неплохим советчиком, подсказал — лучше не встревать с нравоучениями. Не маленький, сам разберется. Артем вообще в последнее время выглядел напряженным, хоть и пытался это скрыть, но я успела неплохо его изучить.

Телефон вновь оповестил о входящем сообщении.

На этот раз кроме своих обугленных носов подруга поделилась пейзажами острова. В ответ я рассказала ей о так называемых love-отелях, в которых мы останавливались на протяжении всей этой поездки. Главная фишка таких отелей — экстравагантное оформление номеров. Они могут быть посвящены разным тематикам, и номера в одном отеле обычно выглядят по-разному.

«Даже не хочу думать, чем вы там занимались… » — такова была реакция Вороновой на фотографию просторного номера в духе «Пятьдесят оттенков серого» с кучей плеток и прочей «атрибутики».

Хорошо, что подруга не видела, как покраснели мои щеки.

«А сегодня мы заехали в номер, напоминающий тюрьму. Во второй спальне есть даже имитация камеры с наручниками и электрическим стулом. Мрачновато, но Артему показалось это забавным».

Вместо ответа Алина прислала смайл, прикрывающий глаза, и покинула чат, отправившись с мужем и сыном на пляж.

Посмотрев на Артема, я заметила, что он закончил разговор и вновь потянулся к сигаретам. Я же от скуки открыла новостной паблик, листая бесконечную ленту. Мое внимание привлек заголовок новости, которая уже несколько часов держалась на верхних строчках и набрала огромное количество комментариев и репостов.

Гендиректор одного из крупнейших строительных холдингов сгорел заживо.

Поморщившись, я кликнула по ссылке, решив просмотреть ужасающие подробности происшествия. Информация еще уточнялась, было известно лишь о том, что вчера поздно вечером вспыхнул пожар в крупном офисном здании, принадлежащем бизнесмену Михаилу Полянскому. По одной из версий произошло короткое замыкание, в результате которого пламя начало стремительно распространяться по всей территории. Даже приехавшие через несколько минут пожарные не смогли ничего сделать. Разбирая завалы, спасатели обнаружили тела гендиректора строительного холдинга Полянского и его помощника, который являлся еще и его племянником.

Поежившись, я продолжила блуждать взглядом по другим менее шокирующим заголовкам, стараясь не обращать внимания на охватившее меня странное чувство. Я никак не могла понять, что именно меня беспокоило.

Полянский… Полянский?

Возможно, когда-то я слышала эту фамилию от отца, но больше никаких деталей вспомнить не удалось.

Когда Артем вернулся с лоджии, я отложила телефон. Наши взгляды нашли друг друга в полумраке гостиничного номера. У него был странный взгляд, которого я раньше никогда не замечала, но он явно пребывал в хорошем расположении духа, вытаскивая из мини-бара бутылку шампанского.

— Отметим? — Апостолов одарил меня загадочной улыбкой.

— Что именно? — я пожала плечами, пытаясь разгадать, что у него на уме.

— Цветение сакуры. Что же еще? — Артем подмигнул. — До второй половины девятнадцатого века Новый год в Японии отмечали весной, поэтому цветение этих деревьев до сих пор ассоциируется с началом новой жизни, — он со спокойным и невозмутимым видом протянул мне бокал, наполненный до краев.

— За это грех не выпить, — посмеиваясь, я смотрела, как мой мужчина пригубил прямо из горла, растягивая губы в широкой дьявольской усмешке.

Несколько недель спустя

Москва

— По-моему, это то, что нужно. Самое лучшее из всего, что ты надевала, — сказала Алина, придирчиво меня разглядывая. — Подшить подол и чуть ушить в талии! Примерим с фатой?

Я уже полчаса вертелась перед зеркалом, выбирая из нескольких платьев, дизайн которых разработала для меня подруга. Вернувшись с отдыха, до меня наконец-то дошло, что свадьба неумолимо приближается, а у нас толком ничего не готово. Я не хотела пышных торжеств — достаточно было ужина с друзьями и близкими в ресторане. К счастью, Артем сказал, что возьмет организацию свадебного банкета на себя, и я смогла выдохнуть.

Но свадебное платье ведь должно быть особенным?

Исходя из этой прописной истины, мы с Алиной после закрытия ее шоурума устроили примерку, совместив ее с девчачьими посиделками с клубникой в шоколаде и шампанским, к которому, правда, никто не притронулся. А еще я принесла с собой свежеиспеченный чизкейк и заварные пирожные шу.

— Саш, как тебе? — допытывалась Алина, поправляя фату.

— Оно красивое, да. Но чересчур пафосное, что ли… Тебе не кажется? — я пожала плечами, виновато глядя на подругу.

— Мне нет, но если у тебя не екает… — она поджала губу, на автомате расправляя подол пышной юбки. — Ничего страшного. Включу это платье в свою первую коллекцию подвенечных нарядов. Надеюсь, к зиме все отшить, — деловито заметила она.

— Здорово! Только вопрос, в чем мне выходить замуж, остается открытым… — я дерганым жестом заправила за уши выбившиеся прядки.

— Погоди, есть у меня кое-что в закромах. — И Воронова хитренько прищурилась, толкая дверь, за которой скрывался швейный цех. — Вообще, я отшила его для новой коллекции, планировала закрывать им показ, но если тебе понравится… — донесся до меня ее возбужденный голос.

— Да что у тебя там? — я нетерпеливо ерзала в кресле.

— Вуаля! — пританцовывая, Воронова вернулась в зал.

Она самодовольно улыбалась, сжимая в руках облако невесомой серебристой материи. Я гулко выдохнула и, даже не примеряя, почувствовала, что это оно. То самое… особенное.

Мое платье.

В глубине души я уже представляла глаза Артема, когда он увидит меня в нем.

— Ты действительно готова его отдать? — еле слышно спросила я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Алина, не задумываясь, кивнула и протянула мне созданное ею мерцающее великолепие. У меня в груди разлилось тепло. Я крепко обняла подругу, сдерживая дурацкие слезы, чтобы не испортить этот подвенечный шедевр.

— Спасибо!

Мы захихикали, стараясь смехом замаскировать неловкость.

— Знаешь, я на днях заезжала в «Патрики» и не узнала Артема…

Я вопросительно изогнула бровь.

— Оказывается, он умеет улыбаться! — Губы подруги растянулись в искренней улыбке. — Апостолову определенно идет быть счастливым.

— Всем идет быть счастливыми, Алин, — после недолгой паузы тихо ответила я, обнимая Воронову за талию. — И спасибо тебе. За все, — я кивнула, уверенная,