Под завесой страха - Самия Шарифф

Младшие дети повисли у меня на шее — так сильно им меня не хватало, а вот старшие, будто заговорщики, обменялись странными взглядами. Без сомнения, что-то происходило. Я принялась настаивать, чтобы Нора рассказала мне, в чем дело.

— Мама, — призналась она в конце концов, — угрозы возобновились, как это было в Алжире. В последний раз мне сказали: «Твоя мать получила то, что заслуживала. Хвала Всевышнему, она больше не сможет плодить ублюдков!» Мы с Мелиссой уже десять дней слушаем эти угрозы…

— Я боюсь смотреть в окно, — добавила Мелисса. — Тот мужчина сказал, что при желании я могу увидеть его в булочной напротив.

— Нора, когда ты сообщила мне, что дала моей матери наш адрес и телефон, я уже тогда была уверена, что угрозы возобновятся. Мы ни в коем случае не должны доверять родственникам!

— Но это доктор настаивал, он боялся за твою жизнь. Я не могла поступить иначе.

— Знаю, моя хорошая. Я не сержусь на тебя, ты думала, что делаешь правильно. Мы найдем решение, которое поможет нам избежать дальнейших угроз. Может быть, нам подыщут другое жилье.

Несмотря на наши настойчивые просьбы и участие общественных организаций, власти оставались бесчувственными к нашим бедам.

Мне даже посоветовали, чтобы ускорить дело, поселиться вместе с детьми в палатке перед зданием мэрии. Я не решалась прибегнуть к такому кардинальному способу: я привлеку к себе внимание средств массовой информации, но одновременно с этим стану мишенью для алжирских фундаменталистов, которые меня преследуют.

Я терпела из последних сил, сохраняя надежду, что наша ситуация улучшится.

В один из дней эта надежда материализовалась в ресторане «Макдоналдс», где я в который раз находилась со своими тремя мальчишками. Это был один из тех мрачных осенних дней, когда возникает полное впечатление, что идешь сквозь тучи. Настроение у меня было таким же плохим, как и погода. Пока дети развлекались на игровой площадке, я плакала, стараясь делать это как можно незаметнее. И вдруг чья-то рука мягко дотронулась до моего плеча…

Глава XV. Надежда

Я поспешно вытерла глаза и подняла голову. Передо мной стоял молодой мужчина, завсегдатай этого заведения. Аккуратно одетый, дружелюбный и симпатичный, скорее даже красивый. Он буквально излучал тактичность и чуткость, что не могло меня не тронуть. Не могу сказать, что было тому причиной — звук его голоса, сочувственный взгляд или особое изящество в движениях, — но, так или иначе, я сразу же почувствовала к нему расположение.

— Мадам, извините за мое вторжение в вашу частную жизнь, но вы мне кажетесь такой одинокой. Вы из Алжира? Мне показалось, что я узнал ваше произношение, когда вы говорили с детьми по-арабски. Обычно я воздерживаюсь от общения, но не мог не подойти к вам. Мне кажется, вам необходимо с кем-то поговорить. Позвольте мне присесть рядом и помочь вам.

Присутствие этого человека успокаивающе действовало на меня. Мне было так необходимо выговориться, что я пригласила его за столик.

— Почему вы плачете? — мягко спросил он.

Эти слова словно прорвали дамбу, удерживающую мои слезы. Успокоившись, я рассказала ему как свою историю, так и нынешние трудности и опасения.

— Вы по-прежнему живете в гостинице?

— Да, вот уже почти год. У детей там нет места, чтобы поиграть, поэтому я и прихожу сюда чаше, чем следовало бы. Я и правда чувствую, что узурпировала это заведение, и не удивлюсь, если когда-нибудь меня отсюда выгонят, — с улыбкой добавила я.

— Ситуация, в которой вы находитесь, совершенно недопустима… Неужели власти не знают, что вам приходится выносить?

— Те, кто этим занимаются, в курсе дела: каждые два дня я вместе с детьми прихожу в мэрию. Но ничего не меняется. Всякий раз мне говорят, что нужно подождать. А сколько еще ждать? Этого они и сами не знают…

— Хочу вам кое-что посоветовать, — произнес мой собеседник очень серьезным тоном.

— Пожалуйста, говорите. Я больше не вижу никакого решения своих проблем.

— Вам надо уехать из Франции. Поезжайте в страну с более высоким уровнем жизни, где вас защитят и помогут устроить свою жизнь.

— У меня больше нет сил начинать все сначала на новом месте.

— Здесь у вас никогда не будет жилья, а если и будет, вам и дальше придется постоянно прятаться, а вас все равно будут отыскивать и угрожать.

— Где же я могла бы жить спокойно? Как найти силы, чтобы уехать и начать все заново?

— Почему бы вам не уехать очень далеко? Дальше Европы?

— Самое важное для меня — не устраивать детям нового потрясения. Мы сможем жить только в стране, где говорят по-французски, — это непременное условие.

— В таком случае я бы посоветовал вам ехать в Канаду, а точнее, в Квебек, где говорят по-французски. Это очень далеко, но страна там гостеприимная. Многие из моих знакомых уехали туда жить, и ни один об этом не пожалел. Мне известно, что жить там гораздо легче.

— Канада… Это так далеко… А зима там такая холодная… И потом, вряд ли я смогу получить визу для себя и детей.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается. Забудьте о холоде. Жить в холоде четыре месяца в году в сто раз легче, чем жить в атмосфере постоянных угроз по гостиницам и ночлежкам для бездомных.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается — здесь я с вами согласна. Вот уже несколько лет я следую этому правилу и достигла большой внутренней свободы. Ваше предложение кажется мне интересным, и я обязательно над ним подумаю.

Моего нового друга звали Редван, и он тоже был алжирцем. Он дал мне номер своего мобильника и сказал, что в случае необходимости я могу ему позвонить и всегда могу рассчитывать на его поддержку — безо всяких условий.

В гостиницу я с детьми вернулась в состоянии, близком к эйфории. Я снова обрела надежду. В подходящий момент Всевышний отправил мне своего посланца. Даже еще ничего не решив, я чувствовала, что время освобождения приближается.

Это было 10 сентября 2001 года, за день до нападения террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.

Тем же вечером в разговоре со старшими девочками я предложила обсудить идею насчет эмиграции.

Мелисса отреагировала довольно резко. По ее словам, я не думаю ни о ее благе, ни о стабильности ее жизни. Более того: я ставлю ее перед проблемами, неизвестными до недавнего времени. Я поняла, что причина такой реакции —