Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

Улыбка сползла с лица Павла.

— Ядовитые? — он перевёл взгляд на цветы в своей руке.

— Ага. Подержи их ещё секунду, хуже уже не будет, — Елена быстро полезла в сумку и достала холщовый мешочек. — Давай, суй цветы сюда. Только осторожно.

— А сильно ядовитые? — спросил я, с тревогой глядя на ладонь Павла.

— Если их есть, то смертельно ядовитые. А так, скорее всего, у Павла будет сильный ожог на руке. Проявится через несколько часов, и болеть будет страшно.

Павел нахмурился, разглядывая свою ладонь.

— Ты ведь сможешь уберечь Павла от ожога? — спросил я.

— Лучший способ уберечься — не хватать незнакомые растения, — со вздохом произнесла Елена, доставая из сумки склянку. — Давай руку.

Она взяла его ладонь и принялась бережно обрабатывать. Павел стоял, смотрел на неё сверху вниз и снова заулыбался. И вроде серьёзный парень, а стоило Елене взять его руку, и радуется как ребёнок. И не беда, что она его руку от яда обрабатывает.

— Зря улыбаешься, — сказала Елена. — Болеть будет очень сильно. И кожа всё равно слезет. Благо ты их недолго держал и у меня есть зелье, ослабляющее яд.

— А ты будешь приходить ко мне и перевязывать? — спросил Павел.

— Придётся, — со вздохом ответила Елена.

— Тогда я ни о чём не жалею, — легко рассмеялся Павел. — Пойду ещё что-нибудь поищу.

— Уже достаточно, — поспешила успокоить его Елена.

Я смотрел на эту картину и не знал, смеяться или плакать. Надеюсь, у Павла не утвердится эта стратегия: калечиться, чтобы привлекать внимание Елены, и побуждать её лечить. Не самый эффективный подход к ухаживанию, но определённо, оригинальный.

Елена закончила обработку, убрала склянку и посмотрела на Павла так, как врач смотрит на пациента, который только что засунул палец в розетку.

— Больше ничего не трогай, — попросила она. — И скажи, когда рука заболит. Не терпи, это нужно чтобы определить степень поражения.

— Обещаю, — с энтузиазмом кивнул Павел.

— Вот и хорошо.

Мы двинулись дальше. Вылазка, несмотря на волкоморник, вышла удачной: полный мешок трав, пять кустиков хрустальника, и целое лукошко бодрянки и редкоцвета.

Ника, которая после истории с цветами долго не слезала с моего плеча, наконец успокоилась и снова стала исследовать лес. Несколько раз она спрыгивала и тыкала носом в неприметные кусты и каждый раз оказывалось, что там растёт что-то полезное. В одном месте она раскопала лапками корни старого дуба и вытащила пучок телокрепа, который мы бы точно пропустили. Добычу принесла мне в зубах, гордо задрав хвост.

Мой взгляд зацепился за сладкий вьюн, что обвился вокруг трухлявого дерева. А ведь он повышает харизму. Я за пару минут срезал все стебли, часть из которых отошли заинтересовавшейся Нике, и даже выкопал корень. Надо будет посадить вдоль забора Николая. Ну и Павлу чай заварить из него, чтобы чувствовал себя перед Еленой немного увереннее.

— Умница, — я почесал ей за ухом и в ответ получил волну довольства.

— У неё хороший нюх на полезные травы, — негромко заметила Елена. — Полезный навык у твоей зверушки. И ведь она использует энергию для этого, я чувствую.

— Она и мне показывает, где находятся полезные травы.

— Береги этого зверька, и лучше никому не рассказывай о его способностях. На всякий случай.

Я кивнул.

Мы вышли на широкую поляну, залитую солнцем. Ника запрыгнула на пень посреди поляны, уселась и зажмурилась, подставив мордочку лучам. Через связь хлынуло тёплое, блаженство. Панда была счастлива в родной стихии, и я невольно улыбнулся. В такие моменты весь мир казался правильным.

Елена поляну хорошо знала, и провела мне целую экскурсию, показывая разные растения, часть из которых срезала, а вторую часть оставляла, чтобы дальше росли.

— Это, шептун-трава, полезная травка для охотников.

Я оценил высокую травку с длинными листьями, но система её не определяла, Ника ей тоже не заинтересовалась, поэтому я постарался запомнить её визуально.

— А для чего она? — спросил я. Заметил что трава шелестит, будто от сильного ветра, хотя никакого ветра и не было.

— Попробуй пожуй, — предложила Елена, — она обостряет слух и восприятие на несколько часов.

Интересно, я закинул пару травинок в рот, ощутив горьковатый вкус. Понятно, почему Ника не заинтересовалась. Но и панде протянул пару травинок.

— Пробуй, это полезно.

Панда прислушалась. Взяла угощение, пожевала, но тут же выплюнула. Но прислушалась и стала оглядываться по сторонам.

— Уже подействовала, — кивнула Елена на панду. — А вот здесь железнолист, — продолжила рассказывать она.

Я увидел растение жёсткими тёмно-зелёными листьями с металлическим отливом.

— Растёт на каменистых почвах, я сюда специально камни приносила, — поделилась она. — Но его лучше не жевать, зубы можно сточить. Его только отваривать. Отвар укрепляет кости и зубы. Полезно при переломах, но его используют для боевых зелий, чтобы получить защиту. Некоторые воины рассказывают легенды, будто от отвара железнолиста, прямой удар меча не способен разрубить грудь и попасть в сердце.

— И это правда? — заинтересовался Павел.

— Правда в этом есть, но кожу и мышцы он не укрепляет. Про безопасность всё равно лучше не забывать. Ну и лучше с ним не злоупотреблять. Когда кости растут без надобности, ничем хорошим это не обернётся.

Дальше Елена подошла к небольшому прудику

— А это Кровоцвет, — она указала на тёмно-бордовый цветок. — Тоже целебная трава. При глубоких ранах и тяжёлых травмах останавливает внутреннее кровотечение. Снимает боль от ушибов и убирает синяки. Правда красится он, если пожевать, потом зубы будут розовые. Но некоторые не особо умные девушки, мажут им губы. Мол красиво. А о том что этот сок может жизнь спасти и не думают.

— Здесь у меня еще гадючий корень растёт, но это тебе рано, — продолжила Елена.

Я удивлялся, что ни одно из этих растений не подсвечено. Нике они явно были не интересны. Однако шептун-трава стала определяться, с прибавкой усиление слуха и восприятия. А еще с комментарием — не вкусно.

Я едва не рассмеялся от этого. Не удивился бы комментарию из серии: «Фу, бяка!»

Я уже собирался пойти дальше за Еленой, как Ника резко напряглась и стала всматриваться в заросли.

Уши встали торчком. Хвост вытянулся в струну. Шерсть на загривке поднялась. Она уставилась в