История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

российской церкви», и на этом соборе предполагается уже реализовать на якобы каноническом уровне решения обновленческих организаций – как «живой церкви», о решениях которой мы говорили; так и «Союза общин древлеапостольской церкви», первый учредительный съезд которого прошел 15 марта 1923 года в Москве.

Лжесобор обновленцев

29 апреля 1923 года в храме Христа Спасителя открылся «второй поместный собор православной российской церкви», как называли его обновленцы, но с нашей точки зрения – первый обновленческий лжесобор. Печально было то, что на этом «соборе» присутствовали представители от 72-х из 74-х епархий. Это говорило о том, что обновленцы сумели распространить свое влияние на многие епархии Русской Православной Церкви.

Характерно, что на обновленческом «соборе» были представлены различные группы обновленцев, которые образовались к тому времени. Большая часть членов «собора» (около 200 чел.) входила в «живую церковь», съезд которой и предопределил многие решения «собора». Почти в 2 раза меньше (116 человек) входило в «Союз общин древлеапостольской церкви», организацию Введенского, близкую к Красницкому. Очень слабо была представлена небольшая организация Антонина Грановского «Союз церковного возрождения».

Были там участники, не определившие себя в смысле принадлежности к одной из этих групп, но их было немного – в основном, тон должны были задавать представители «живой церкви» и «Союза общин древлеапостольской церкви».

3 мая 1923 года принимается постановление епископов относительно Патриарха Тихона, которое должно было быть положено в основу решения «собора».

Обратите внимание, что среди членов «собора» были не только обновленческие лжеепископы. Это решение подписало 64 епископа, и среди них было 16 епископов синодального поставления, и, тем не менее, они подписали постановление, в котором содержались такие слова о Патриархе Тихоне:

Подлежит каре – лишению сана и звания Патриарха – за то, что направлял всю силу своего морального и церковного авторитета на низвержение существующего гражданского и общественного строя нашей жизни, чем подвел под угрозу само бытие Церкви.

Если подойти к этому постановлению с формально-канонической точки зрения, то обнаружится, что здесь нет никаких оснований для таких жестких канонических мер.

На основе этого постановления была принята пространная резолюция «собора», в которой, наряду с оценкой деятельности Патриарха, содержались пространные рассуждения о положении Церкви в новых условиях.

Обратим внимание на сам стиль этой резолюции, за которым стоит даже чисто стилистическая зависимость «собора» от политики большевистской власти:

Заслушав доклад протоиерея Александра Введенского (он делал основной доклад на этом «соборе» – о. Г.), всероссийский Поместный Собор Православной Церкви свидетельствует перед лицом Церкви и всего человечества, что сейчас весь мир распался на два класса: капиталистов и эксплуататоров и пролетариат, трудом и кровью которого капиталистический мир строит себе благополучие.

Во всем мире лишь Советское государство вышло на борьбу с этим социальным злом. Христиане не могут быть равнодушными зрителями в этой борьбе. Собор объявляет капитализм смертным грехом, а борьбу с ним – священной для христианина.

В Советской власти Собор видит мирового вождя в борьбе за братство, равенство и мир народов.

Собор клеймит международную и отечественную контрреволюцию, осуждает ее всем своим религиозно-нравственным авторитетом. Собор зовет каждого честного христианина, гражданина России, единым фронтом под предводительством Советского правительства выйти на борьбу с мировым злом, социальной неправдой.

Священный Собор Православной Церкви 1923 года, обсудив положение Церкви за время революции, постановляет:

1. Начиная с лета 1917 года ответственные церковные вожди встали на определенную контрреволюционную точку зрения:

«Церковь должна восстановить единство царской России».

Вот лозунг, которым начала жить Церковь, так тесно связанная до революции с царизмом.

Собор 1917 года, состоявший, главным образом, из представителей реакционного духовенства, а также крепкого дворянства, собственников и членов реакционных и политических партий, с самого начала стал определенным политическим и контрреволюционным сборищем, только прикрывавшим все эти деяния именем Христа Спасителя. Собор борется с революцией, он не признает даже Временного правительства, а после Октября эта борьба доходит до совершенно невероятных размеров.

После Собора Патриарх Тихон продолжает контрреволюционную деятельность. Он делается вождем и знамением противников Советской власти, он вводит Церковь в контрреволюционную борьбу.

Священный Собор Православной Российской Церкви 1923 года осуждает контрреволюционную борьбу и ее методы человеконенавистничества. В особенности Собор 1923 года скорбит об анафематствовании Советской власти и всех, ее признавших. Собор объявляет анафематствование не имеющим никакой силы.

2. Собор 1923 года осуждает всех тех, кто шел этим путем и других вел за собой. И прежде всего, это касается ответственного руководителя духовной жизни, Патриарха Тихона, т. к.

Патриарх Тихон вместо подлинного служения Христу служил контрреволюции и этим, как лицо, которое должно правильно вести всю церковную жизнь, ввел в заблуждение широкие народные массы, за что Собор считает Тихона отступником от подлинных заветов Христа и предателем Церкви.

На основании церковных канонов сим объявляет его лишенным сана и монашества и возвращенным в первобытное мирянское положение. Отныне Патриарх Тихон – мирянин Василий Беллавин.

Если говорить о формально-канонической стороне этого решения, оно не выдерживает никакой критики, тем более, что Собор 1917 года вообще постановил ни в коей мере не делать политическую позицию клирика основанием для применения к нему церковных прещений.

3. Деятели обновленческого церковного движения разорвали с контрреволюцией и за это заслужили неодобрение всех реакционных церковников.

Собор 1923 года объявляет все эти меры пресечения не имеющими никакой силы, наоборот, Собор благословляет мужество этих людей и их преданность Церкви, которую они вырвали из рук контрреволюции и отдают единому Христу Спасителю.

4. Собор призывает всех церковных людей бросить все попыт-

ки использовать Церковь в земных политических расчетах (хотя сами они занимаются именно этим – о. Г.). Церковь принадлежит Богу и ему единому служить должна. Контрреволюция в Церкви не должна иметь место. Советская власть не должна быть гонительницей Церкви.

Согласно конституции Советского государства, всем гражданам предоставляется подлинная свобода религиозной совести. Декрет об отделении Церкви от государства обеспечивает эту свободу.

Свобода религиозной пропаганды, наряду со свободой антирелигиозной пропаганды, дает верующим возможность идейно отстаивать ценности своих чисто религиозных убеждений, поэтому церковным людям нельзя видеть в Советской власти власть антихристову, наоборот, Собор обращает внимание, что Советская власть имеет осуществить идеал Царства Божия.

Дико это звучит в наше время, хотя сейчас эти идеи тоже в ходу, а уж тогда, на фоне страшных репрессий, которые осуществляла большевистская власть против Церкви, это вообще должно было восприниматься или как безумие, или как цинизм.

Поэтому каждый