Калека - 0Morgan0

— О, все просто. Не извольте беспокоиться, мистер Монтерей. Мистер Залесский сказал так. Если вы заартачитесь, то давить, но ежели вы со всей душой к нам, то и нам завести такую дружбу не грех, а потому, повелел сумму удвоить. Он… странный, — поделился своими наблюдениями Адам.

— Верите или нет, но я с таким… с такой безудержной щедростью встречаюсь впервые. А русские все… такие?

— Определенно нет, но мистер Залесский, крайне эксцентричен. Прежде чем поступить к нему на службу, я собрал некоторую информацию, и был удивлен, что он все еще жив, знаете ли. И все же, как видите, я здесь. Риск мой оказался оправдан, и я при деле, чему рад безмерно. Меня, знаете ли, не особо жалуют в адвокатских кругах из-за излишней щепетильности и военной честности, а вот Илья Сергеевич оценил иначе.

— В таком случае, я весьма рад за вас, Адам. И за себя, потому что, конечно, не откажусь от щедрого предложения мистера Залесского. Более того, хотел бы отправить ответный дар — бутылку магического Шеф де Блюм шесть тысяч третьего года, по вашему летоисчислению. Их всего две в мире осталось.

— О! Изысканный дар, конечно, я передам, — кивнул Адам, и принял в руки зависшую перед его лицом, древнюю бутыль литра на три, навскидку. Вся изукрашенная печатями по стеклу, она с виду была совсем непримечательна, однако ее стоимость изрядно превышает этот особняк. Дар действительно крайне недешевый.

— Благодарю, и надеюсь на вас.

— Раз уж мы договорились, то можем завершить сделку? Я, знаете ли, уполномочен… — Это его «знаете ли», вставляемое в разговор к месту и не к месту, создавало некий флер неуверенности, однако ею вовсе не было. Адам специально завел эту привычку, потому что без нее он выглядел натуральным солдафоном, а то и вовсе — боевым големом.

— Да, да, само собой.

Сделка была завершена всего через пять часов, и Илья Сергеевич Залесский стал одним из четырех главных акционеров банка Иогана. Четырнадцать процентов акций. Купленных у Серхио, плюс шесть процентов, купленных на свободном рынке, итого двадцать.

В этот же день состоялось еще две покупки, впрочем, там все прошло намного хуже, и куплены были акции за копейки, потому как шантаж еще никто не отменял.

А утром следующего дня, мистер Соломятин в принудительном порядке закрыл свой счет, и уехал из страны. Кресло под Иоганом изрядно зашаталось, даже с контрольным пакетом акций в руках. И все потому, что Илья, как второй, и единственный по факту, крупный держатель акций, потребовал вернуть все долги банка, и такое право у него было.

— Да как вы смеете! — Иоган орал, он был буквально в бешенстве, и едва сдерживался от того, чтобы начать громить собственный кабинет.

— И зачем вы так кричите, почтенный? У вас есть фирма, есть иные активы. Продайте все, и вы с легкостью рассчитаетесь по всем долгам.

— Я не желаю продавать фирму! Она осталась от моей почившей супруги!

— В таком случае, продайте акции. В конце концов, мистер Ротшильд, вы взрослый человек. А я категорически не желаю участвовать в предприятии, на котором столько долгов.

— Как ты вообще посмел заявиться сюда, Залесский?! — Заорал вдруг Иоган.

— А ты что же думал, пончик? Что я тебя боюсь? Смешно. — На кабинет опустилось такое духовное давление, что от мебели через мгновение ничего кроме пыли не осталось. Сам же Иоган, распластался в виде морской звезды на полу, а в глазах начали один за другим лопаться капилляры. — Что ты там о себе возомнил, насекомое? Делай, что говорю, и может быть, останешься жив, а не последуешь за своим напарничком, месье Божоном, который, стоит отметить, давным-давно кормит червей. У тебя два дня, а потом я подам на тебя в ваш, местный суд, и выиграю, сколько бы твоя недо родня не пыжилась. Ты все понял, букашка?!

— Д…ах… — С огромным трудом кивнул Иоган. Посетитель давно вышел, а он все еще лежал на полу, и не мог понять, как же так все получилось? Ведь он прикрывался со всех сторон, как только мог! И почему этот бешеный русский не боится Ротшильдов, под чьей защитой он так долго пребывал, и делал, что пожелает?! Какого… тут вообще творится?

Впрочем, что бы он там себе не думал, но долги пришлось отдать, а потом и объявить себя банкротом. Затем он продал и разорившийся банк, и дочернюю фирму за копейки, а позже, его навестил сам Залесский.

— Ты хочешь жить достойно, или прозябать в нищете? — Спросил он, сев напротив мрачно пьющего виски, бывшего банкира. Дело было в баре на пятой авеню, и был уже поздний вечер.

— Хочу, конечно, — кивнул мужчина, и презрительно огляделся. В этом баре он смотрелся как породистый ахалтыкинец в крестьянской конюшне. По крайней мере, так думал он сам, а вот его собеседник желал видеть его в канаве у заднего входа в этот самый бар.

— В таком случае, за твой семипроцентный пакет моей фирмы, я дам тебе полмиллиона рублей. Сможешь начать новый бизнес, подняться…

— Хах! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Истерика продолжалась несколько минут, после чего Иоган все же выдавил из себя: — Нет.

— И сколько же ты хочешь? — Разве что не зевнул Илья.

— Миллиард. — Серьезно так проговорил он, и рассмеялся.

— Ха-ха, как смешно. Не захотел по-хорошему, будет по-плохому. — Илья достал стопку документов, и показал их бывшему банкиру. Тот попытался выхватить их и тут же порвать, уничтожить, сжечь! Но не сумел, само собой. — Ты либо садишься в тюрьму, лет так на десять, либо на пять, но на рудники в Колорадо, либо…

— Я… отдам.

— Вот и умничка. — Илья щелкнул пальцем, и рядом тут же объявился поверенный. Несколько часов, и сделка заключена, а пьяный в дым Иоган, остался спать прямо на столике в баре. Впрочем, прямо оттуда его и забрало управление шерифов. Илья не собирался оставлять его на свободе. Нет, его целью было донести до всех Ротшильдов и прочих богатеев одно простое правило. НЕ БУДИТЕ РУССКОГО МЕДВЕДЯ. Все вроде просто, но почему-то доходит так долго…

На следующее утро Залесский вернулся в Москву через три портала, а в Нью-Йорке вышла передовица: «Доллары Ротшильдов больше не в цене». Илья дал крайне развернутое интервью, и щедро проплатил его наперед, в котором разъяснял всю схему действий Иогана, и приводил все доказательства его преступлений. И завершил интервью словами: «Не стоило ему лезть в Империю. Золотой рубль — всегда рубль, а доллары