Калека - 0Morgan0

залы. Иван Викторович, как сквозь землю провалился, зато молодой человек нашел Женевьев. Она стояла в окружении мужчин, и каждый кидал на нее вожделеющие взоры, полные огня и страсти. Еще бы. Это же не женщина, а суккуб какой-то! Просто невероятная красавица, эта француженка имела не просто шарм, или ауру чистоты. Нет. Вокруг нее витала сексуальность, но не порочная, а как факт. Женщина знала, что желанна многими, но Илья даже не слышал, чтобы хоть одна сплетня проскочила про ее похождения. Ни разу.

Женевьев выглядела точно так же, как он ее и запомнил. Двадцать четыре года, на вскидку, темная, но не черная грива чуть вьющихся волос, деликатные черты лица и ровные жемчужные зубки, чуть бликующие при очередной улыбке. Восхитительные, редкого цвета глаза, настолько сиреневые, что в них легко утонуть. Отпадная фигурка, очерченная шелковым золотистым платьем. Груди едва ли не выпрыгивают из выреза, хотя они не сказать, чтобы большие, размер примерно третий с небольшим. А попка — чудо. Длинные ровные ножки, которые можно увидеть в разрезе подола вдоль всей ноги, до самого бедра, и чулок. Почему-то именно он возбуждает сильнее всего, что странно. Илья походя отметил, что еще не видел туфелек на столь высоком каблуке, ни в Империи, ни в Америке, хотя там, как раз, он практически не посещал светские мероприятия, кроме походов на балет. И нет, сам балет Илья не любил. Для него подобный выход в свет, мало чем отличается от похода в бордель. Как-то так.

Впрочем, молодой человек моментально взял себя в руки, да еще и взглянул в Море Сознания, обнаружив мягкую ментальную волну, из-за которой Женевьев и кажется настолько желанной. Меч на горизонте Моря Сознания с легкостью переориентировался на отражение новой, ранее не виданной угрозы, и отразил нападение. Более Женевьев не казалась Илье эталоном желанной красоты. Пройдя мимо нескольких компаний, и обсудив дела с графом Коменди, который непонятно как оказался на этом приеме, Илья все же подобрался к женщине, и легко вошел в круг ее обожателей.

Она протянула ему руку с соблазнительной улыбкой, показывая мужчинам вокруг, что хотела бы впустить новенького в круг. Илья привычно чуть склонился, и поцеловал воздух над ручкой, после чего прошелся по ее лицу спокойным взглядом, и проговорил:

— Госпожа, нам нужно поговорить о вашей дочери. Наедине.

На мгновение даже излучаемая ее разумом волна сбилась, но тут же восстановилась.

— И о чем вы желаете поведать мне?

— Наедине, мадам. И речь пойдет о вашей младшей дочери. Будьте добры, уделите мне время. — Илья словно бы не замечал недовольного гула от молодых мужчин вокруг себя. Тут даже ни одного Магистра не было, так что они его не волновали. Впрочем, даже будь они тут, он бы обратил на них столько же внимания. Вот Грандмастер уже да, вполне, а все кто слабее… плевать на них.

Женевьев совершенно не ожидала услышать хоть что-то о своей младшенькой и самой невезучей из дочерей.

— А вы кто? Может все же представитесь? — Женщина взяла себя в руки разве что не мгновенно.

— Илья Сергеевич Залесский. Честь имею, мадам.

— Вот как… а я помню вас десятилетним мальчишкой, — женщина приятно улыбнулась, и с удивлением заметила, что улыбка совершенно не подействовала на молодого человека, тогда как он должен уже слюни пускать во всю. Но нет, смотрит на нее, как на обычную женщину!

— А вы совсем не изменились с того времени, чему я искренне рад. — Илья слегка поклонился и снова спросил: — Так мы можем поговорить наедине?

— М… Да, вполне. Идемте со мной, господин Залесский. — Раздался настоящий «стон народный», но молодые люди не решились препятствовать своей богине, так что разошлись, с тоскою глядя, как она уходит с другим.

Пара зашла в дом, и пройдя мимо поворота к бальному залу, поднялась по лестнице, а после свернула в кулуар мадам, где и устроилась со всем уютом. Илья осмотрелся, и чуть заметно улыбнулся. Можно сказать, что он один из тех редких мужчин, что смог войти в святая святых этой женщины. Впрочем, его мысли оказались перебиты мощной ментальной волной, идущей от Женевьев. Он легко ее отбил, все же молодой человек на пару голов сильнее в ментале, так что это было совсем просто. Меч, закрывающий небосвод Моря Сознания, стал последним рубежом, а волну Илья нейтрализовал еще до этого, выведя немного ментальной энергии вне тела, и обернувшись в нее. По сути, он просто представил прозрачный, но непробиваемый барьер, который обернул его, словно вторая кожа. Простенько, и со вкусом.

— Не нужно, мадам. К тому же, всегда есть небольшой шанс переборщить. И что вы станете делать с перевозбужденным молодым и сильным мужчиной? Он ведь может вас и силой взять. Хотя, я могу ошибаться, но некоторым, должен отметить, такое весьма нравится. Однако отложим разговоры на нескромные темы. Я здесь, чтобы помочь Настеньке, как и обещал многие годы назад.

— Пф… — женщина разве что не рассмеялась, хотя Илья и заметил, что она слегка покраснела на пару секунд, но в итоге, лишь разочарованно выдохнула. — Мы с мужем приглашали множество целителей и врачей, лучших из лучших по всему миру, и никто не смог ей помочь. А ты заявляешь, что сможешь? Что дает тебе такую уверенность?

— Отчасти, Золотые Ключи, отчасти, некоторые личные способности, мадам. Не так давно я имел счастье обучиться весьма странной школе Вуду, и должен вам заметить, духи, которых призывают практики этого направления, воспринимают мир куда тоньше, особенно энергетику, в том числе и людскую. Это дает мне надежду исцелить ее меридианы, разрушить ту часть проклятья, что передалась Настасье от отца, а потом, исцелить и тело с помощью энергии Золотых Ключей.

— Золотых Ключей нынче вдоволь по всей Империи, и мы пробовали это многократно, — Женевьев легко отмахнулась от предположений молодого человека. — А вот к специалистам Вуду мы не обращались. Говорите, что вы освоили это направление? Докажите?

— Легко.

Илья вдруг окутался жутью, и через мгновение вокруг его тела появилась змеиная голова. Бедную Женевьев сбросило с софы, и вжало в пол. С ее четвертым рангом, просто невозможно вытерпеть давление подобной силы духа. Илья отозвал духа, и помог женщине подняться, уложив ее на софу. Лишь через десять минут она пришла в себя, и все же села, поправляя платье. Правая грудь выскочила из выреза настолько, что показала сосок, что совершенно неприемлемо. Женщина покраснела, обнаружив такой беспорядок в одежде, и посмотрев на молодого нахала, хотела его отчитать, но он смотрел на нее