Ноктикадия - Кери Лейк

— Итак, в середине и конце 17 века это место было своего рода свалкой для еретиков и тех, кого обвиняли в колдовстве. Сюда же отправляли душевнобольных, считая их одержимыми. В начале 18 века здесь открыли психушка. Вот тогда-то все и стало по-настоящему тревожно.

— Как это?

— Они начали пытать пациентов и сбрасывать их в братские могилы на территории, которая сейчас называется Костяным заливом. Эти туннели-убежища стали одиночными камерами для многих пациентов. Там их морили голодом и оставляли умирать.

— Господи. Это просто ужасно. Откуда ты все это знаешь?

Она пожала плечами, проведя руками по участку стены, на котором, как мне показалось при внимательном рассмотрении, были видны следы царапин.

— Я слишком много времени провожу за чтением. Но, кроме того, в восемнадцатом веке был один следователь, который маскировался под пациента. Перед тем как таинственно исчезнуть, он, видимо, послал одному из своих друзей зашифрованные записи из дневника, в которых подробно описывались пытки, свидетелем которых он был. Они находятся в библиотеке среди дневников, доступ к которым запрещен.

— Так как же ты получила доступ? Я работаю в этом отделе и не могу получить доступ к ним.

— Мой отец — крупный спонсор библиотеки и председатель попечительского совета. Администрация и члены совета имеют доступ практически ко всему. И к Келвину, но с ним не поторгуешься. Он слишком правильный человек.

Наконец коридор закончился круглой комнатой среднего размера без окон и дверей. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда я представила, что оказалась в этой ловушке, как и пациенты, о которых она говорила. Свечи освещали пространство, где на больших разноцветных подушках сидели еще три человека — азиат с розовыми волосами, молодая женщина с короткой черной стрижкой пикси и смуглой кожей, с множеством пирсингов в ушах, носу, губах и бровях. И Брайсон, опрокинувший в себя пятую часть того, что напомнило мне «Джек Дэниелс».

— Лилия! — сказал он более бодрым тоном, чем в прошлый раз, когда я его видела.

Слегка улыбнувшись, я помахала ему рукой.

— Привет.

Розововолосый парень скрестил руки, оглядывая меня с ног до головы.

— Значит, ты привела свежую кровь, Мел?

— Это Лилия. Лилия? Это Кен.

Розововолосый махнул рукой на себя, затем раскурил то, что, как я догадалась, было косяком, учитывая то, как он держал его между большим и указательным пальцами, и сделал затяжку.

— Похоже, ты уже знакома с Брайсоном. А это Каталина, которую мы называем Кэт, если коротко. — В ответ на ее неодобрительный взмах я лишь отрывисто кивнула, а темноволосая девушка вернулась к чтению книги в руках. Прищурившись, я смогла разглядеть на обложке «Антихриста» Ницше.

В центре круга стояла бутылка «Пэтрон», которую Мел подхватила и налила в рюмку.

Она отхлебнула, снова наполнила рюмку и протянула ее мне.

Покачав головой, я отказалась, и она, пожав плечами, опрокинула вторую рюмку.

По комнате были разбросаны побитые коробки, заполненные манильскими папками, и два ноутбука. Рядом лежало другое оборудование, которое я не узнала, — какая-то техника, с которой Брайсон возился в перерывах между глотками виски.

— Что это? — спросила я, блуждая взглядом по их тайному месту сбора.

— Добро пожаловать в Анон Амос. — Мел опустилась на одну из свободных подушек и щелкнула пальцами в сторону Кена, который передал ей косяк.

— Подождите. Что? Это вы?

— Да, мы вроде как подпольная версия «Сноупс» здесь, в университете. — Хриплым голосом она выдохнула дым и передала косяк мне. Я снова отказалась, и она пожала плечами, передав косяк Кэт. — Если это правда, мы собираем факты. Если это ложь, мы находим доказательства. (Прим. Snopes.com (читается как snoʊps — сноупс), полное название Urban Legends Reference Pages, — веб-сайт, специализирующийся на критическом изучении городских легенд, слухов, сомнительных историй и другой спорной информации. В англоязычной среде Snopes.com пользуется популярностью и уважением при разоблачении или скептическом разборе подобной информации, его ежедневно посещают более 300 000 человек.).

— Итак, когда я спросила тебя о проекте Крикссон?

Не сводя с меня глаз, Мел в этот раз потянулась к Брайсону и щелкнула пальцами. Из одного ящиков он достал стопку папок и протянул ей.

— Эти файлы были украдены двумя студентами, изучающими информатику, еще в 2005 году. Они спрятали файлы здесь и никогда о них не говорили. На следующий год их исключили, но с тех пор это место превратилось в свалку недоступной информации.

— Неужели университет не догадался об этом?

— Пока нет. — Поднявшись с подушек, она пересекла комнату, перелистывая файлы. — Итак, я предлагаю, какие бы факты ты ни искала, сейчас самое время покопаться. А когда закончишь, расскажешь мне, что ты якобы знаешь об одной из участниц. — Она прижала папки к моей груди и села рядом с Кэт, которая так и не удосужилась отложить книгу.

Странно, что она не потребовала от меня сначала выполнить свою часть сделки.

Я села на пол возле одной из свечей в противоположном конце комнаты и разложила перед собой папки. Не знаю, почему, черт возьми, я так нервничала, словно открывала хранилище с трупами. Как ни странно, но именно когда я открыла первую папку, холодный ужас прошелся по моей шее. Потирание руки не помогло унять это тревожное чувство, особенно когда я перевернула первый вложенный в папку листок и увидела на нем немного знакомое лицо.

— Уоррен Брамвелл, — сказал Брайсон рядом со мной, предупредив меня, что он переместился из другого конца комнаты. — Доктор Смерть...

— Отец. Да, я знаю. — Возможно, глаза были другого цвета, волосы светлее, с сединой, которая не коснулась волос его сына, но их родство было несомненным. В его глазах была та же поразительная сила, как будто он заглядывал в душу. Красив — это еще мягко сказано, но, возможно, в этом и заключался его зловещий шарм.

— Доктор Стирлинг собственной персоной.

Пока Брайсон говорил, я бегло просмотрела отчет о происшествии, который, должно быть, был составлен представителем академии, так как в нем высоко оценивались его профессиональные качества и работа.

— Его специализация — эндокринология?

— Да. Насколько я понимаю, его жена с детства страдала от диабета. Он надеялся вылечить ее.

Я перевернула страницу и увидела фотографию молодой темнокожей женщины, прикрепленную к медицинской карте.

Иоланда Мердок, двадцать девять лет, инсулинозависимый диабет.

Еще одно перелистывание страницы