Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

за помощь в добыче консульства обещал прощение долгов, проскрипцию богачей, доходные государственные и жреческие должности. Государственный переворот показался им делом нетрудным, так как главные военные силы государства стояли с Помпеем в Азии и Италия была почти беззащитна. Но и на этот раз планы заговорщиков не осуществились.

Катилина попытался заручиться поддержкой влиятельных людей, чтобы стать консулом на 62 год, но понял, что видов на законное избрание у него немного. Все смотрели на него с недоверием. Катон выступил против него с упреками в сенате; на это Катилина дерзко ответил, что если будут разводить огонь, чтобы погубить его, то он станет тушить пожар не водой, а развалинами.

Душой всех мер, направленных против Каталины, был консул Цицерон. Он склонил на свою сторону Фульвию, любовницу Курия, одного из заговорщиков, а через нее и самого Курия, который стал информировать консула обо всех намерениях Каталины. Благодаря этому Цицерон узнал, что заговорщики приняли решение убить его и силой провести в консулы Катилину. Он собрал сенаторов и потребовал от Каталины объяснений, но тот и не думал оправдываться: «В чем же состоит мое преступление? Я вижу в государстве два тела, одно отжившее и со слабой головой, а другое полное жизни, но без головы. Клянусь жизнью, она будет ему доставлена!»

Теперь Катилине ничего более не оставалось, как открыто перейти к насилию. Он отправил доверенных лиц по всей Италии в надежде поднять восстание, а сам в ночь с 6 на 7 ноября 63 года собрал важнейших заговорщиков на Серп-ной улице, в доме М. Порция Лекаса, сообщил, что вскоре отправляется к войскам, и назначил, кому остаться в Риме и какие дела исполнять. Своим наместником в Риме он назначил Лентула, Цетег должен был умертвить враждебных сенаторов, Габиний — заняться убийствами противников среди граждан, а Кассий — зажечь город. Двое заговорщиков, Корнелий и Варгунтей, взялись убить Цицерона, но консул этой же ночью был предупрежден Фульвией и предпринял меры предосторожности.

На следующий день Цицерон собрал сенат в храме Юпитера Статора, который охраняли вооруженные всадники. Каталина явился на заседание с обычной дерзостью; он кланялся, но ему не отвечали, он сел, и тотчас все места около него были оставлены. Обвинительную речь Цицерона он выслушал молча, а когда тот закончил, с опущенным взором поклялся в своей невиновности. Когда же сенаторы прервали его, он поспешно оставил собрание. Следующей же ночью Катилина оставил Рим, говоря, что оскорблен и отправляется в добровольное изгнание в Массилию; в действительности же он отправился к легионам, стоящим в Этрурии.

Это было на руку Цицерону, который желал удаления Каталины, чтобы было легче разделаться с заговорщиками, которые останутся в городе без предводителя. Ему донесли, что медлительный Лентул, по настоянию нетерпеливого Цетега, назначил наконец избиение сенаторов на ночь Сатурналий (19–20 декабря). Однако он все еще не имел в руках убедительных доказательств, чтобы начать против них судебное преследование. Но тут случилось, что заговорщики сами предоставили веские улики. Именно в это время в Риме были послы от кельтского народа аллоброгов, которых заговорщики попытались склонить на сторону Каталины, но аллоброги сообщили о происшедшем своему патрону Квинту Фабию Санге, а тот, в свою очередь, известил об этом Цицерона. Устроено было так, что послы потребовали от заговорщиков письма к своим высшим властям. Лентул, Цетег, Статилий и Габиний попались на эту удочку и по распоряжению сената были арестованы. 5 декабря Цицерон созвал сенат в храме Конкордии, чтобы решить вопрос о наказании. Цезарь выступил за пожизненное заключение; против этого мнения восстали Катон и Цицерон — и они добились того, что четыре упомянутых заговорщика и еще один, Цепарий, были приговорены к смерти. Еще до наступления ночи Цицерон велел колесовать их и сам присутствовал при казни.

Восстания приверженцев Каталины в разных местах Италии были подавлены без труда. Сам Каталина с верными ему войсками хотел уйти через Апеннины в Галлию, но проходы в горах занял Метелл Цедер. 6 января 62 года он нашел смерть в бою, и его голова была отослана в Рим. Многие из приверженцев Каталины были приговорены к изгнанию и денежному штрафу, но никто больше не был казнен.

Цицерон гордился своим участием в раскрытии заговора Каталины, и он имел на это право. Но многие порицают его за то, что он говорил о своих деяниях слишком часто и слишком восторженно: он написал историю своего консульства на греческом и латинском языках, воспел ее в латинском стихотворении, послал к Посидонию Родосскому, чтобы тот описал ее с еще большим искусством. Во время своего консульства и в следующие несколько лет Цицерон чувствовал себя первым лицом в государстве, наряду с Помпеем, который в это время, после покорения азиатских народов и царей, находился в высшем блеске своей славы; в союзе с ним он надеялся стать опорой расшатавшегося государства, и сам Помпей по возвращении из Азии признал его заслуги, сказав: «Я напрасно стремился бы к третьему триумфу, если бы ты не спас места, где этот триумф должен праздноваться».

Но уже в тот самый день, когда Цицерон оставил консульство, он мог предположить, какие горькие разочарования ожидают его в будущем. Он, по старому обычаю, хотел сложить свою должность речью перед народом, но трибун Метелл Непот воспрепятствовал этому, говоря, что тот, кто осуждал на смерть римских граждан без суда, не имеет права говорить с народом. И впоследствии эти упреки неоднократно повторялись. Обиженный на Цицерона Клодий специально перешел из патрицианского сословия к плебеям, чтобы стать трибуном и преследовать Цицерона за незаконные казни. За Клодием стоял Цезарь, которому не удалось склонить Цицерона на свою сторону и сделать союзником триумвирата. В начале 58 года Клодий предложил закон, по которому казнь римского гражданина без суда наказывалась изгнанием. Цицерон легко мог видеть, что этот закон направлен против него, надел траурное платье и оставил город. В тот же день закон Клодия был принят и Цицерон подвергнут опале. Клодий приказал сжечь дом Цицерона на Палатинском холме и посвятил это место богине Свободы, статую которой он поставил в выстроенной там галерее; виллы Цицерона в окрестностях города также были разрушены.

Цицерон направился в Нижнюю Италию и после колебаний — куда бежать — двинулся из Брундизиума в Диррахиум. Из боязни столкновения с приверженцами Каталины он миновал Грецию и Эпир и поспешил в Македонию, где один из друзей, квестор Гней Планций, приютил его в своем доме в Фессалониках. Цицерон оставался там до весны следующего года, когда узнал, что наместником в