Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

(Болонья). Обе стороны во время этой встречи вели себя настороженно. Октавиан, равно как и Антоний, выставил на берегах реки пять легионов; 300 человек сопровождали каждого из них к мостам. Говорят, что они даже обыскали друг друга, не спрятано ли у кого-нибудь оружие. Переговоры, в которых главную роль играли Антоний и Октавиан, продолжались два дня; на третий день результаты переговоров были сообщены войскам. Полководцы заключили союз на пять лет с целью восстановления спокойствия и порядка в государстве и объявили себя чрезвычайными чиновниками с консульской властью, распоряжения которых должны были иметь силу закона без утверждения сената и народа. Должности и чины они распределили заранее на пять лет между людьми, пользовавшимися их доверием. Лепид должен был на следующий год остаться в Риме в качестве консула, а Антоний и Октавиан отправиться на войну с Марком Брутом и Кассием Лонгином, которые собрали значительные военные силы на востоке, один в качестве наместника Македонии, другой — Сирии. Лепид уступил для этой войны большую часть своих легионов.

Самым худшим в этих условиях были проскрипции. Для предстоящей войны триумвиры нуждались в деньгах, и добыть эти деньги предполагалось у политических противников в Риме, чье имущество решили конфисковать и употребить на военные издержки. При этом каждый из триумвиров находил в проскрипциях удобное средство для сведения счетов со своими врагами. Они торговались в продолжение целого дня, принося в жертву ненависти других жизнь своих друзей и родственников, чтобы погубить врага, которого другой хотел спасти. Октавиан принес в жертву Антонию Цицерона, помогшего ему стать на ноги при первом появлении в Риме. Антоний пожертвовал своим дядей Луцием Цезарем, Лепид — братом Луцием Эмилием Павлом.

Письменный договор триумвиры утвердили клятвой, а клятву скрепили браком: Антоний отдал за Октавиана падчерицу Клодию, дочь своей жены Фульвии от брака ее с Публием Клодием. Октавиан прочел договор перед соединенными войсками, пропустив, однако, статью о проскрипциях. Потом триумвиры стали готовиться к отъезду в Рим, но наперед послали консулу Педию приказ казнить семнадцать наиболее значительных лиц, в том числе и Цицерона. Педий велел напасть ночью на дома указанных ему людей; некоторые из них были найдены и убиты, других искали. В городе распространилась паника, все бежали, слышались вопли, как в осажденном городе. Педий, пораженный этим смятением, стал бегать по улицам, уверяя, что бояться нечего, а с наступлением дня граждане увидели на улицах объявления с именами семнадцати осужденных на смерть.

Триумвиры, вступив с войсками в город, 27 ноября вступили в присвоенные должности. Тотчас же начались ужасы проскрипций. Триумвиры объявили, что намерены покарать бесчестных убийц Цезаря, и никто не должен укрывать их или помогать им под страхом опалы. Свободному гражданину за голову убитого заговорщика было обещано 25 тысяч динариев, а рабу, кроме свободы и права гражданства, 10 тысяч динариев. Такая же награда назначена и доносчикам. Проскрипционные списки были вывешены по всему Риму; на одной доске стояли имена сенаторов, на другой — имена всадников. Сначала выставлены были имена 130 сенаторов, затем еще 150; всадников в списках было около 2 тысяч.

После объявления проскрипционных списков ворота города заперли, в порту поставили стражу, во все стороны были разосланы центурионы на розыски несчастных жертв. Началась ужасная резня, в которой обнаружились самые дикие страсти. Родители не были уверены в своих детях, муж в жене, брат выдавал брата, раб — господина. Гай Тораний просил отсрочки, чтобы сын его мог ходатайствовать за него перед Антонием, и узнал, что именно сын требовал его смерти. Сын претора Луция Виллия Анналия привел солдат к месту, где скрывался его отец, и в награду получил его имения и должность эдила. Жена Септимия спрятала его, когда он стал искать убежища, и затем выдала убийцам, чтобы получить возможность выйти за другого. Рядом с таким вероломством было много примеров привязанности и верности. Анция Рестиона спас раб. Многие рабы выносили пытку, не выдавая своих господ, надевали их платье и погибали вместо них или убивали пришедших убийц и затем сами себя. Братья жертвовали собой ради братьев, сыновья ради отцов, жены с опасностью для жизни спасали своих опальных мужей. Многие бежали за море, в лагерь Брута и Кассия; большинство же бежало в Сицилию, к Сексту Помпею, сыну Помпея Великого, который после поражения при Мунде собрал значительный флот и господствовал над большей частью Средиземного моря.

Террор продолжался до 1 января нового года, когда с объявлением новых консулов действие проскрипций было прекращено и всем было приказано, под страхом опалы, праздновать Новый год, как всегда, торжественно. Униженный сенат постановил дать триумвирам «гражданские венки» — за то, что они своими заботами спасли государство и обезопасили жизнь многих граждан.

Так как от продажи конфискованных имений было выручено меньше, чем рассчитывали, триумвиры самым бессовестным образом взяли недостававшие 200 миллионов у жен и детей опальных. Эти деньги требовались на войну с Марком Брутом и Кассием, которые собрали многочисленное войско и готовились встретить неприятеля в Македонии. Здесь, при Филиппах, осенью 42 года состоялась решающая битва. И те и другие имели по девятнадцать легионов; легионы Брута и Кассия были не в полном составе, но в их распоряжении было более 20 тысяч конницы, тогда как у Антония и Октавиана ее было только 13 тысяч. Октавиан поставил свои войска против Брута, Антоний — против Кассия. Войска Брута, отбросили легионы Октавиана и, обойдя его левый фланг, оттеснили их в лагерь, откуда Октавиан спасся едва ли не чудом. Но вследствие этого движения позиция Кассия осталась с одной стороны открытой. Октавиан воспользовался этим и ударил ему во фланг; в это же время Антоний оттеснил левый фланг Кассия. Кассий отступил на холм, и туда направились всадники, посланные Брутом, чтобы возвестить о победе. Но Кассий принял их за неприятелей; правда, на всякий случай, чтобы выяснить, кто это, он выслал им навстречу Титиния, одного из своих приближенных. Всадники при виде Титиния с радостными криками соскочили с лошадей, стали обнимать и целовать его. Но Кассий, наблюдая эту картину с большого расстояния, решил, что Титиний попал в плен. Он отозвал в сторону своего отпущенника Пиндара и, обнажив шею, приказал обезглавить себя. Когда Титиний возвратился и узнал о несчастной ошибке полководца, он вонзил меч себе в грудь. Брут оплакал своего товарища, «последнего римлянина», как он назвал Кассия, и приказал тайно похоронить его в Фазо-се. Так поплатился главный виновник гибели Цезаря, своим преступлением вовлекший римское государство в новую междоусобицу. Он умер в день своего