Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

всегда были веселы; губы его были несколько толсты. С течением времени он худел и становился бледнее; однако падучая болезнь, от которой он страдал в молодости, не оказала существенного влияния на его здоровье. Тело его было крепко и сильно, он мог переносить любые лишения и делил со своими войсками все труды. Он мог помериться с кем угодно в верховой езде, фехтовании и плавании и часто храбро сражался впереди своих войск. Жизнь он вел умеренную, ибо невоздержность и неутомимая деятельность не мирятся между собой. Самой сильной страстью его было честолюбие, он хотел и умел быть первым. Если его честолюбие встречало препятствие, то он мог быть суровым и беспощадным. Но жестокость и мстительность были ему чужды; это была мягкая, открытая, добрая натура, благородная и великодушная, охотно прощавшая там, где это было возможно, ибо умственное превосходство побуждало скорее прощать, чем наказывать.

Это был человек с выдающейся, неистощимой силой ума, одаренный многосторонними талантами; труднейшие задачи были для него забавой. Он отличался как оратор, как исторический писатель, как ученый, занимавшийся различными отраслями знания — грамматикой, математикой, астрономией. Дошедшие до нас семь книг о Галльской войне и три книги о гражданской войне представляют в простом, естественном изложении произведение ясного, проницательного, образованного ума. Человек, одаренный такими способностями, должен был иметь сильную власть над умами людей, затмевать всякого, кто бы ни осмелился соперничать с ним.

Очень точно сказал о нем Нибур: «Если бы Цезарь родился на троне... он достиг бы цели своей жизни с величайшей славой; если бы он жил в век республиканский, он никогда не подумал бы стать выше закона; но он жил в такой период, что ему уже не было возможности сделать выбор — он должен был сделаться молотом, чтобы не быть наковальней. Натура Цезаря была не похожа на натуру Цицерона: он не мог поворачиваться по направлению ветра; он чувствовал, что должен управлять событиями, и не мог оставаться на месте или идти назад: поток событий неудержимо увлекал его за собой».

Гай Юлий Цезарь Октавиан Август

Октавиан родился 23 сентября 63 года до Р. Х. и звался первоначально, как и отец его, Гаем Октавием, но затем, сделавшись приемным сыном Цезаря, принял имя Гая Юлия Цезаря Октавиана. Его мать Аттия была дочерью младшей сестры диктатора Юлии и Марка Аттия Бальба. В четыре года он лишился отца и воспитывался некоторое время в доме своей бабки Юлии, пока мать снова не вышла замуж за Луция Марция Филиппа. Его бездетный двоюродный дед, диктатор Цезарь, деятельно участвовал в воспитании мальчика. В шестнадцать лет, после битвы при Фарсале, он надел мужскую тогу и вскоре сделался понтифексом.

Октавий был слаб здоровьем, что не позволило ему принять участие ни в африканском, ни в испанском походе Цезаря. Но тем не менее осенью 45 года он, по воле деда, отправился со своими друзьями, Марком Агриппой и Квинтом Сальвидиеном Руфом, в Иллирию, чтобы среди воинов, посланных на войну с парфянами, получить необходимый для полководца опыт. Он жил большей частью в Аполлонии. На шестой месяц пребывания здесь Октавий получил известие об убийстве своего деда.

Он тотчас поспешил в Италию и в начале апреля высадился в Лупиях, неподалеку от Брундизиума, — но не в самом Брундизиуме, обычном месте высадки, где, может быть, его ожидал кинжал заговорщика. Здесь он узнал, что Цезарь назвал его в завещании сыном и наследником, и сам принял имя Юлий Цезарь. Затем отправился в Брундизиум и принял от войск, верных Цезарю, приветствие, как его сын.

Чуть ли не в одночасье этот юноша, еще не достигший и девятнадцати лет, стал значительным человеком. Со всех сторон стали стекаться к нему сторонники, ветераны, отпущенники и рабы Цезаря, и многие предлагали ему выступить мстителем за своего названого отца. Но он с хитрой осторожностью выступил сначала лишь частным наследником, чтобы впоследствии, воспользовавшись обстоятельствами, сделаться преемником власти. На другой день по прибытии в Рим он заявил городскому претору, что принимает усыновление и наследство Цезаря. При этом он пообещал по завещанию Цезаря одарить народ деньгами и дать игры, но консул Антоний, завладевший всеми средствами Цезаря, и не думал с ними расставаться. Когда Октавиан потребовал вернуть деньги, чтобы заплатить по завещанию Цезаря, Антоний стал уверять, что ему достались только долги. Октавиану ничего не оставалось, как расплатиться по завещанию Цезаря собственными деньгами, для чего ему пришлось продать свое имение. Впрочем, Антонию он ничего не простил и, дабы противостоять ему, соединился с сенатской партией, хотя она и потворствовала убийцам Цезаря, а также вступил в особенно тесные отношения с Цицероном, который теперь играл значительную роль в сенате.

Антоний, однако, не считал его серьезным противником в борьбе за власть, которая развернулась в Риме. Он выступил против Децима Брута, который в качестве претора удалился в назначенную ему Цизальпинскую Галлию и начал набирать там войско. На приказ сената сдать дела Марку Антонию Брут ответил отказом, и Марк Антоний получил законное право начать против него военные действия. Тогда сенат, который никак не мог окончательно решить, на чьей он находится стороне, послал против Антония консулов Авла Гирция и Гая Вибия Пансу и, по предложению Цицерона, постановил, чтобы Октавиан сопровождал их в качестве пропретора со своим собственным войском. В так называемой Мутинской войне 43 года Антоний был разбит; при этом оба консула погибли. Таким образом, Октавиан остался единственным начальником над войсками, но сенат, не желавший возвышения опасного наследника Цезаря, неожиданно поручил командование Бруту, приказав ему преследовать разбитого Антония, который направился в Трансальпийскую Галлию и там заключил союз с наместниками Галлии и Испании Марком Лепидом, Мунацием Планком и Азинием Поллионом.

Это привело Октавиана к необходимости втайне помириться с опальным Антонием, в чем ему помог Лепид. Обезопасив себя с этой стороны, он отправил в Рим четыреста человек и через них потребовал консульства. Сенат его притязания отверг, и тогда Октавиан изобразил дело так, будто оскорбленные ветераны Цезаря требуют, чтобы он шел в Рим. Он осадил город, завладел государственной казной и 19 августа 43 года, не достигши еще двадцати лет, заставил избрать себя консулом. Товарищем его сделался преданный ему Гай Педий, который тут же предложил сенату снять опалу с Антония и Лепида, что и было сделано.

После этого Октавиан отправился в Верхнюю Италию, где встретился Антонием и Лепидом на речном острове недалеко от Бононии