Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

В 1897 г. учреждается «Особая комиссия для предупреждения занесения чумной заразы и борьбы с нею в случае ее появления в России» (КОМОЧУМ). Председателем Комиссии назначают попечителя Императорского Института экспериментальной медицины (ИИЭМ) принца Александра Петровича Ольденбургского. Комиссия решает направить русских медиков в разные страны мира для изучения опыта борьбы с эпидемиями.

Заболотному было предписано отбыть в Индию. «Эта поездка дала мне возможность испробовать исследовательские силы и посмотреть, как работают мировые ученые», – вспоминал он.

Академик Василий Омелянский, близкий друг Даниила Кирилловича, описывал этот период жизни ученого так: «Плохо владея английским языком, он стал усердно изучать его; надо было в короткий срок собрать лабораторию, снабдить ее всем необходимым, надо было заранее наметить план работ на месте – словом, он был весь в расходе, и в лаборатории его редко можно было видеть. Но уже тогда он обратил на себя всеобщее внимание как талантливый, многообещающий работник».

Поработав на эпидемии чумы в Бомбее, Заболотный был направлен в Хиджаз (ныне в составе Саудовской Аравии, а тогда – вилайет Османской империи. – Прим, автора). Оттуда его путь лежал в Париж для окончания научных работ по чуме. Там он наконец-то получает возможность провести исследования в Пастеровском институте под руководством Мечникова.

3 января 1898 г. Даниил Кириллович Заболотный был награжден первым своим орденом – Св. Анны III степени. Вице-директор Пастеровского института Эмиль Ру пишет принцу А. П. Ольденбургскому:

«Ваше Высочество, Г-н Мечников и я выражаем Вам признательность за ту поспешность, с которой Вы разрешили г-ну д-ру Заболотному продолжить работу в Институте Пастера. Наши опыты с противочумной сывороткой, изготовленной при помощи растворимого токсина, весьма удовлетворительны. Они вселяют в нас надежду на возможность излечения чумы в большинстве случаев заболевания и на предупреждение этой болезни путем предохранительных инъекций. В связи с этим было бы крайне важно использовать вспышки чумы в Бомбее для проведения решающего опыта, могущего определить ценность наших средств защиты от чумы…»

В 1899 году принц Ольденбургский назначает Даниила Заболотного попечителем Императорского института экспериментальной медицины в Петербурге. В том же году его родной брат, студент-юрист университета Св. Владимира Иван Заболотный, отправляется добровольцем в Трансвааль и сражается на стороне буров против англичан.

Д. Заболотный – непременный участник всех без исключения экспедиций по изучению чумы – Монголия (1898), Персия (1899), Аравийский полуостров и Шотландия (1900), Маньчжурия и Китай (1898, 1910–1911); г. Кыштым Пермской губернии, Саратовская и Астраханская губернии, Кавказ, Подольская и Бессарабская губернии, киргизские степи.

Научные результаты оказались выдающимися. Обобщив материалы, собранные во время этих экспедиций, Даниил Кириллович высказал смелое для своего времени предположение, что природным резервуаром чумы являются дикие грызуны (суслики и тарбаганы):

«Различные породы грызунов, по всей вероятности, представляют в природе ту среду, в которой сохраняются чумные бактерии. Отсюда явствует, как важно выяснить повальные заболевания водящихся в данной местности грызунов».

Подтвердить свою гипотезу ученый смог лишь в 1911 году, выделив от степного тарбагана культуру чумного микроба.

Первое объективное подтверждение того, что чумный микроб может передаваться от грызунов к человеку, получено в 1912 году. Тогда в северо-западном Прикаспии начали работу передвижные лаборатории под началом Заболотного и Мечникова. Участник экспедиции врач Иван Деминский выделил чумного микроба из органов суслика, заразился чумой и умер.

Столичный доктор

В 1900 г. Даниил Кириллович Заболотный получает орден Св. Станислава II степени. А 23 июня определением Киевской духовной консистории по Ведомству православного вероисповедания «брак врача Даниила Кирилловича Заболотного… по причине нарушения им святости брака прелюбодеянием расторгнуть с осуждением Даниила Заболотного на всегдашнее безбрачие».

Однако выход был найден быстро. Бракосочетание с девицей Людмилой Владиславовной Радецкой состоялось 15 августа 1900 г. в церкви Св. Стефана в Париже, свидетелями были профессор Пастеровского института Мечников и доктор Харьковского бактериологического института Г. Острянин. Год спустя Заболотный представил директору ИИЭМ брачное свидетельство, выданное греческой православной церковью в Париже и засвидетельствованное в Русском консульстве. Данные о его втором браке были внесены в послужной список и вид на жительство.

Врач Петр Красавицкий писал в своих воспоминаниях: «Жена Данилы Кирилловича, действительно, была эффектная, высокого роста дама. Как теперь ее вспоминаю на улице в черном нарядном костюме, в черной большой шляпе. Рядом с ней Д.К. выглядел каким-то старым замухрышкой… высокий, слегка сутулый, рыжеватый, с розовым лицом, серо-голубоватыми небольшими хитрыми глазками, с пыхтящей папиросой в зубах, в военном пальто нараспашку, с придворными вензелями на узких погонах военного врача, без малейших признаков военной выправки, с пружинящей в коленях походкой, покачиванием сзади наперед…»

Исследования на кроликах и макаках в области экспериментального сифилиса были положены в основу докторской диссертации Заболотного. В отчете ИИЭМ за 1905 г., по разделу личный состав, читаем: «Даниил Кириллович Заболотный, надворный советник, состоящий при ЕГО ВЫСОЧЕСТВЕ Принце Александре Петровиче Ольденбургском, по званию Попечителя Института, в качестве специалиста, прикомандированного к Отделу Общей Микробиологии для исполнения научных работ; и. д. профессора бактериологии в Женском Медицинском Институте».

В 1906 г. младший брат ученого Иван был избран думским депутатом и вошел в Трудовую группу. Что же касается политических взглядов самого Данилы Кирилловича, то по этому поводу академик Василий Омелянский отмечал:

«Д. К. Заболотный никогда не был активным политическим борцом. По своим политическим воззрениям он примыкал к партии народных социалистов, в частности был очень близок к кружку, группировавшемуся вокруг «Русского богатства». Одно время он довольно аккуратно посещал еженедельные собрания в редакции этого журнала, где у него было много друзей.

За принадлежность к партии эн-эсов (народных социалистов) Д.К. даже пришлось пострадать: по распоряжению свыше он был уволен от должности врача-специалиста по организации противочумных мероприятий. Д.К., которому в сильной степени был присущ украинский юмор, не мог отказать себе в удовольствии некоторое время после этого подписывать официальные бумаги, ставя перед своей фамилией буквы Н.С., которые можно было понимать и как «народный социалист», и как «надворный советник» – чин, который у него был в то время».

А вот как академик Омелянский описывал Даниила Кирилловича в повседневной жизни:

«Крайне беспечный и до последней степени непрактичный, почти беспомощный в денежных делах, он постоянно нуждался в средствах, хотя и получал их достаточно. Еле сводя концы с концами и живя «от 20-го к 20-му», он умудрялся широко благотворительствовать и, не задумываясь, отдавал нуждающемуся последнюю бумажку, завалявшуюся в его кармане. Не многие знают, что он и его жена дали образование и обеспечили средствами 5 или 6 крестьянских детей из его родного села Чеботарки…» А еще и мальчику-сироте Ян Гую, подобранному в Манчжурии.

В 1915 г. Д. К.