Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Но Том даже не смотрит на него.

— Да, знал! — выплёвывает он. — Но ты пала так низко, что решила ударить по моему отряду исподтишка. Отправилась в эту экспедицию, прикрываясь заботой об отце, а сама плела интриги! Ты подло манипулировала Бриной. Подставила её. Моего лучшего бойца! Ты хоть осознаёшь, насколько ценны такие люди за Стеной? Брина стоит больше, чем все ваши избалованные задницы вместе взятые! Она была в шаге от командования над новобранцами! Именно такие, как она, дают шанс бойцам вернуться в город целыми! А теперь… — Он делает вдох. — Теперь лейтенант Райт снята с должности, исключена из «Химеры». И всё это из-за твоего чертова раздутого эго…

Том отступает в сторону. За его плечом стоит Брина Райт. В отличие от испепеляющего гнева Тома, в её глазах горит холодная ненависть. И направлена она только на меня. На человека, который разрушил её карьеру.

Она подходит вплотную.

Резкий хлопок ладони. Моя голова дергается в сторону. Щеку опаляет обжигающим пламенем унижения.

Вдох. Выдох.

За моей спиной, как по команде, вскакивают Сиен, Крейг, Крис, Рон. Они подходят ко мне, демонстрируя свою защиту.

Не шевелюсь. Не дрожу. Сжимаю зубы до хруста. Ногти впиваются в ладонь. Медленно, словно механическая кукла, поворачиваю голову к Брине Райт. Смотрю прямо, не отводя взгляда от её лица, искаженного гримасой гнева и презрения.

Ни боли, ни страха — лишь всепоглощающее осознание неизбежности. Это должно было случиться.

Цена. У всего есть цена.

— Не смей её трогать! — рявкает Рон.

Я бы рассмеялась, если бы не пульсирующая боль в губе. Два чертовых мира схлестнулись в этом проклятом зале. Том, окружённый своими верными бойцами, и я — с привилегированными отпрысками. Инь и Ян этого безумного мира.

— Ты даже хуже тех тварей, которых мы истребляем... — с отвращением произносит Брина. — По крайней мере, у них есть оправдание — инстинкт. У тебя же просто гниющая пустота вместо сердца.

— Бла-бла-бла… Аж зубы сводит от этой героической херни, — бросает Крейг, небрежно поправляя лацканы своего пиджака, добавляет скучающим голосом: — Мы все поняли: вы — супергерои. Мы — злодеи. Можете валить отсюда!

— Вы прогнили до самого основания! Превратили людей в жалких марионеток для своих мерзких забав! Вы раковая опухоль на теле этого мира. Уверены в своей безнаказанности. Вас тут оберегает эта чёртова стена! Но за стеной вы будете такими же жалкими игрушками для некроформов! И я не потрачу ни одного долбаного патрона, чтобы спасти ваши задницы! А буду смотреть, когда вы подо́хнете! — Том бросает на меня ещё один свой взгляд. Глаза цвета крепкого кофе полны горького, выжигающего разочарования. — Знаешь, что больше всего меня гложет? Что я купился на красивую дорогую обёртку.

На одну… На одну чертову секунду сердце болезненно сжимается, пропуская удар. Капитан Санчес, не говоря больше ни слова, разворачивается и уходит прочь. За ним его отряд.

Собираюсь повернуться к креслу, когда до слуха доносится низкий басистый голос:

— Колючка…

На миг с силой зажмуриваюсь до мучительного спазма в глазах. Стискиваю зубы до боли. Не позволю ни одной эмоции отразиться на лице.

Вдох. Выдох.

Поворачиваю голову и встречаюсь с льдисто-голубым взглядом. В них столько неверия, злости, смешанной с болью. Кто мог подумать, что когда-нибудь взгляд этих глаз станет для меня невыносимым испытанием!

— Я… я не понимаю… Ты…

— Тебе и не надо ничего понимать, — отрезаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал без дрожи. И добавляю, кривя губы в усмешке: — Лети отсюда, Йон.

Раздаются смешки за моей спиной. Великан, опустив голову, бессильно качает её. Руки тонут в передних карманах брюк. Он вновь поднимает взгляд, и во мне взрывается немой крик. Хочется завыть. Хочется прокричать:

Проваливай отсюда! Исчезни! Растворись в воздухе! Не смотри на меня так, не делай мне ещё больнее! Возненавидь меня, вычеркни, плюнь мне под ноги, но только проваливай отсюда! Слышишь? Пока не пропитался этим местом насквозь! Беги! Спасайся! Здесь стоит удушающий смрад! Вонь разложения! Отравляющая, смердящая вонь!

Но я стою без единого звука. Натянутая прямая спина. Ещё выше подбородок. Ещё омерзительнее усмешка на лице.

— Я думал, ты себя спрятала… А оказалось, ты себя потеряла… — шепчет великан. Болезненная ухмылка на его лице. Вспышка боли в глазах. — Прощай, Колючка…

С этими словами он разворачивается и уходит, догоняя свой отряд.

Теперь точно всё.

Игра окончена. Все карты вскрыты. Серая мышка оказалась гадюкой, готовой ужалить в любой момент.

Смотрю на удаляющиеся спины бойцов «Химеры». Внутри меня скрючивает тошнотворный узел.

— Какое было у неё желание? — не поворачиваясь, задаю вопрос. Ответ мне уже известен, но я хочу услышать от них.

— Чтобы отряд «Химера» почтил нас своим присутствием. Они были главными зрителями. Ну и, конечно, чтобы здесь была ты, — отвечает Ян с лукавой усмешкой.

Коротко хмыкаю в ответ и разворачиваюсь к ним — к элите общества.

— И как вы убедили их подняться сюда? Лиззи одной своей святостью не смогла бы их заманить.

— Это я их сюда пригласила, — ледяным тоном произносит Сиенна. — В этом и заключалось её изощренное желание. Чтобы мы всё тщательно спланировали и обеспечили их присутствие.

— И какова ваша выгода в этом фарсе?

— Разве не очевидно, Астрид? — Крейг вальяжно откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. В руках покачивается бокал с янтарной жидкостью. — Мы не хотели, чтобы у твоих новых друзей сложилось о тебе… ложное представление.

Ян хмыкает, плещет себе выпивку, присаживается на подлокотник своего кресла и бросает на меня острый взгляд:

— Поэтому в этот раз я решил немного подкорректировать правила игры… Чтобы всем было интересно…

Раз в году сюда слетаются мотыльки с нижних уровней, привлеченные долбанным светом. Начинают подниматься те, кто жаждет роскоши и призрачной возможности почувствовать себя избранными. Правила просты. Всё добровольно. Подписывается контракт. Они дарят нам зрелище и право распоряжаться собой. Мы даём прикоснуться к нам. Одна чёртова ночь. Мы лишь исполняем одно любое их желание.

Но Лиззи не с нижних уровней. Хрупкая брюнетка с огромными глазами испуганной лани была правильной. Правильные мысли, правильные поступки. Даже профессию выбрала себе под стать — благородную, почти святую. Чтобы спасти этот чёртов мир. Но на средних уровнях она была лишь тенью. Нашей тенью. Серая