Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

class="p1">– Пока нас в конкретные склепы по её следам не тянет, – мрачно ответил Сажен. – Никого. Ни на одном кладбище. Где она – неизвестно. Но известно, на кого клюнет. Обычные покойники для неё слабы и бесполезны. «Старики» с большой вероятностью проснутся обезумевшими, и управлять ими будет невозможно. А в Гулёне проблески разума редки и связаны с поисками нужной ей вещи. Она нужна нашей хозяйке.

– То есть нужно всего лишь найти Гулёну и разбудить, – я поёжилась. – И с этим точно справится силд Иссен. А вы… – я снова посмотрела на карту. – А тебе нужно спуститься в склепы всех трёх колец, чтобы оставить приманки? Или ниже, чтобы найти то, что использовала эта… хозяйка? На её старых приманках могут остаться полезные следы?

– Скажи-ка теперь, причём тут летучие мыши, – Сажен распахнул руки, – вот с такими крыльями.

А я только что внимательно пролистала три справочника об ищейцах. Очень полезных.

– Они обитают в тех шахтах, где добывается металл для ваших амулетов, – я не смутилась. – И мышей там тоже добывают – для работы. Чудесники их приручают, спускают в новые пещеры Горных островов и смотрят их глазами, ищут места, где нужная руда выходит на поверхность. А тех мышей, которые очень привыкают к человеку, продают питомцами. Очень дорого, но достать можно.

– Рдянка, – он улыбнулся, – бросай посох, пошли в ищейцы.

– Нет уж, – отказалась я. – Мне и здесь хорошо. А скоро ещё лучше будет, – и посмотрела вопросительно: будет же?..

– Гулёну точно выгоняет из склепов стихия, – он посерьёзнел. – Тебе погодники, конечно, ещё не ответили, но мы составили запрос ещё раньше, и с нашими они тянуть не смеют. У нас в лучшем случае дней десять.

– Завтра, – я начала складывать карты. – Давай после обеда. С утра я в святилище – шесть часов восполнительного круга. Потом – обед. Потом – пойдём. Сколько ты в ищейцах? Смотрительскую силу совсем растерял?

– Если бы совсем, твоё святилище меня бы не услышало, – Сажен почему-то увильнул от прямого ответа, но закатал рукава рубахи и вытянул руки. – Смотри.

Да, на смуглой коже синели разводами, похожими на мелкие синяки, смотрительские знаки.

– Лет пятнадцать без посоха, – я прищурилась. Он начинал смотрителем, однозначно. А потом, вероятно, появилась силда Добряна и переманила перспективного парня к себе. – Но восстановить можно. По старым следам метку временного помощника создать проще. И следы, Саж, у тебя такие, как будто ты уже пару раз её восстанавливал. Почему?

– Переработка, Рдянка, – пояснил ищеец. – Куда ещё деваться, когда на год-другой отлучают от работы? Только возвращаться к тому, что умеешь почти так же хорошо. Не смотрителем, да, а временным помощником, но и то хлеб. Иссен, спасибо ему большое, всегда шёл нам навстречу. Он сам бывший ищеец, кстати. В десять лет сбежал из дома и первым же попутным кораблём добрался до материка, а оттуда – на Серые острова. Прослужил ищейцем лет пятьдесят, пока Синее кладбище не позвало обратно. Причём у них это семейное – каждый второй парень в ищейцы сбегает.

Голос легкомысленный, точно о погоде на завтра говорит, а взгляд внимательный: слушай, Рдянка, но не то, что вовне, а то, что внутри. Что между строк. А между строк то, что всем командует силд Иссен. Наверняка. И западни творит, и за нами присматривает. И ему хватит опыта и знаний, чтобы поймать неуловимое. И прикончить, если уж на то пошло.

Мне стало так легко…

– И всем на пользу сбегают, – я тоже улыбнулась и вернулась к картам. – Спасибо, Саж.

– Да рано ещё, – он начал собирать остальные.

Пока мы наводили в библиотеке порядок, я вспоминала разговор, думала и собиралась с духом. А когда всё вернулось на свои места, с запинкой спросила:

– А как ты понял… что я видела Гулёну? И остальное? И когда бы… вытащил? Когда мама рассказала?..

– Нет, – Сажен открыл окно, выгоняя огоньки силы. – Мы тоже видим связи – между людьми: о вымышленном человеке говорит и думает другой или о настоящем, о знакомом или нет. Ты говорила о Гулёне как о настоящем и знакомом. Лицом к лицу не встречалась, но видела. Рёдна это лишь подтвердила. А когда… Ещё седмица у нас есть. Я ждал, когда ты начнёшь вспоминать. Силком вытаскивать нельзя. Иногда такие болезненные воспоминания не просто забываются – они стираются до малопонятных размытых оттисков. Заставишь восстанавливать – покалечишь человека. Но разговор, как ты понимаешь, я затеял не просто так.

– А вдруг я видела больше, чем вы предполагали? – я тоже подошла к окну. – А если нет, ты бы опять начал искать прорехи в клятвах, чтобы иначе объяснить необходимое? Она мне знакома, Саж. Хозяйка. Я где-то видела эту сволочь. Не помню, чтобы она здесь работала, и у Златена тоже не встречала… но видела.

В облачных просветах искрили звёзды. Дорожки и крыльцо утопали в густой дымке. Над кладбищем проносились, улетая на юг, стайки разноцветных сухих листьев. А прозрачный воздух дрожал и звенел от холода.

– Важно не то, кто она, – ищеец опёрся о подоконник. – Важно другое.

Да, чтобы встреча с хозяйкой и Гулёной не закончилась для меня как для бабушки.

– Я посмотрю, – я отвернулась. – Вспомню и досмотрю. Завтра. В святилище. У нас есть подходящие столы для таких случаев – чтобы сбросить дурное. Над остальным тоже подумаю и поработаю. На бабушку напали внезапно. А я буду готова. Не переживай. Не подведу.

– Вот за это я как раз не переживаю. Совсем, – он посмотрел на небо.

И больше не проронил ни слова. Потому что всё уже сказал – внизу, у святилища.

Ходики обещали вот-вот пробить полночь. Обсуждать больше было нечего, и я попрощалась и ушла к себе, а Сажен остался в библиотеке и снова чем-то зашуршал. Вот неуёмный… Мне, впрочем, тоже уняться не удалось. Упасть бы и уснуть, а я накинула на плечи покрывало, распахнула окно и задышала сырой осенней ночью.

Ибо.

Дед. Всю жизнь в тени женщин-хозяек: сначала мать, потом жена, а следом, едва он дорвался до посоха, дочь. Не сказать, что с этим знанием я простила деда совсем, но мне стал более понятен… нет, не поступок. Не изгнание. А просто его личность. Я по-прежнему чуть что поминала его как воспитателя, наставника, но простить за то, что он на пятнадцать лет – и особенно на последние пять – лишил меня родителей, сестры и брата, не выходило. Никак.

Мама. И это она носила в себе, боясь травмировать меня ещё больше. Я нутром чуяла: мама не просто поняла по