Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

– Ярь, что в тайниках?

«Книги, – свистнул он. – Силда взяла с собой только книги – в основном стихи и какие-то справочники о растениях. А, и семена».

Я насторожилась, вспоминая внезапную серую плесень. Которая так и переносится с места на место – с семенами и побегами.

«Загляну в её дело», – просвистел Ярь.

– Саж, что там? – сосредоточенно спросила я. – То есть кто?

– Тебе бы взглянуть, – отозвался он, и снова что-то сухо треснуло. – Ничего безобразного, никакого разложения. Умер часа три назад. Есть интересные детали. И не воняет.

Я неуверенно сдвинула шарф и принюхалась – да, мертвец не воняет. Но запах есть. Что-то незнакомо-пыльное.

– Сейчас, – я встала, открыла глаза и спустилась в склеп.

Труп лежал рядом с отходным столом – на втором столе, самом обычном. Касаясь рукой круга почти потухших сонных знаков. Очень знакомый старик – невысокий, но крупный, горбоносый, смуглый.

– Знаешь же его? – Сажен выпрямился. – Это Главнар, известный в Нижгороде лекарь.

– Подписавший заключение о смерти нашего портного, – я приблизилась. – И не только, да?

Ищеец кивнул и ладонями, обтянутыми туманной дымкой, повернул голову лекаря, убрал с его лица длинные пряди седых волос. На высоком белом лбу чернели точки – мелкие, как родинки. Сажен провёл указательным пальцем по точкам, вычерчивая явный знак.

– Подчинение, – пояснил он. – Порча, ломающая волю и перекраивающая сознание. Человек делает то, что ему велят, и при этом он уверен, что это его намерение. Его воля. Понимаешь? Даже покойниками не надо прикрываться. А точки через несколько дней исчезнут.

– А труп чужака в склепе могла спрятать только я, да? – помрачнела я. – Или кто-то из моих помощников, но по моему приказу.

– Очередной подклад, – Сажен спустил на труп туманную дымку. – И очередной подкоп. Потом, Рдян, достаточно будет десятка доносов, чтобы управские пришли с разбирательствами и заставили тебя вскрыть нужные склепы. А там – живые вместо мёртвых, убитые порчами и несколько трупов тех, кто числится пропавшими без вести, по соседству с покойниками. И шторм на носу. Дальше?

Я оперлась о посох, чувствуя, как накрывает усталостью:

– Дальше меня забирают для разбирательств в Управу – успевают до шторма. Несколько часов мне точно придётся там проторчать, а потом грянет буря. «Мосты» закроются. Я застряну в Управе на несколько дней. В лучшем случае. Кладбище свободно от старшего смотрителя – делай что хочешь. И посох мне придётся оставить здесь.

– У тебя есть выбор, – ищеец скатал дымку в клубок. – Не нужно быть смотрителем, чтобы понимать Яря. Мы тебя используем, ты у нас сыр в мышеловке и прочее. Ты можешь в любой момент выйти из игры и скрыться в Управе. Написать туда обо всём, что здесь происходит, – не в ищейский отдел, где всё давно знают, а напрямую главам. Забрать с собой посох – он сдаётся как оружие лишь перед тюрьмой. И оставить кладбище нам.

– Да ну? – я фыркнула. – Бросить своё кладбище? Где спит под пятьдесят древних «стариков»? Кто их упокоит, если что-то пойдёт не так? Вы, что ли? И соседи в шторм сюда не доберутся, и ни никто из старших своё кладбище ради моего не бросит. А покойникам буря не помеха, тем более древним. Моментально поднимут на уши всё кладбище – и вот этого мне точно не простят. Неважно, что меня сгребла Управа. Сама виновата, что так подставилась. Управа быстро найдёт способ прибрать Красное к рукам. А этого уже я себе не прощу.

Сажен кивнул и предложил:

– Осмотри. Мёртвый, а меток кладбища нет. Пустой – ни капли силы, а прахом не идёт.

– А ты всё-таки видишь метки? – я напряжённо присмотрелась к мертвецу. Что-то в нём мне не нравилось.

– Вижу, но плохо, обрывками. На этом, похоже, меток нет совсем. Боишься всё-таки? – он выжидательно прищурился.

– Нет, – я сжала посох. – Другое. Не пойму пока. Нет меток – это нормально. Иногда Небытие до суток подбирает покойнику подходящее кладбище, и всё это время он просто лежит обычным материковым трупом. Даже если совсем без сил. А что это за запах?

– Лекарства, – ищеец потёр руки, и они заискрили молниями-паучками. – Все лекари-покойники так пахнут – пыльная ветошь.

– А я должна его чувствовать? – я пыталась поймать внутреннее ощущение этого «другого». – Я и раньше хоронила лекарей. И не помню, чтобы они воняли. Как и другие покойники. Мне кажется, весь склеп им пропитался. Будто здесь устроили склад из древнего вонючего тряпья.

Ярь появился из алой вспышки прямо над покойником. И тот резко дёрнулся, распахнул сияющие глаза.

– Саж, в сторону! За меня и замри! – рявкнула я, перехватив посох. – Ни движения, ни звука! Это неприкаянный!

Вот почему он так остро воняет – собой, но чрезмерно… И вот почему на нём нет меток. Потому что ещё нет кладбища, на котором ему предстоит доспать и упокоиться. Готового – нет. А значит, он хуже беспокойника.

Глаза лекаря мерцали тусклым серым цветом, сочились грязной хмарью. А Серого кладбища-то нет. Пока – нет.

Сажен оказался рядом со мной моментально и чутко замер, готовый набросить на голову капюшон плаща и утечь туманом. Я тоже замерла. А Ярь, напротив, замахал крыльями, засиял ярче, привлекая к себе внимание. Неприкаянный недовольно заворчал, заёрзал.

«Рдяна, открывай «мост», как только я на него наброшусь. Знаешь, что делать?» – вопросительно свистнул Ярь.

Знаю. Колодец. Чтобы покойник пропитался силой Красного кладбища. Но я не успею. Неприкаянные – жадные до силы и очень быстрые. А колодец наполняется до пяти минут. У меня их не будет. Зови Блёднара, пусть творит западню у склепа – у самых дверей. В готовый колодец его заманить не получится. Мы подождём.

Я чуть повернула голову и одними губами прошептала:

– Стоим.

Ищеец опустил ресницы: понял. А Ярь потух и замер над покойником, готовый ко всему. Мучительно потянулись мгновения полной неподвижности. Покойник заворочался, задёргался, но его рука по-прежнему лежала на отходном столе между сонными знаками, и они не позволяли проснуться окончательно. Но лишь пока. Пока он не ощущает движения – человека и его силы.

Ищейская, получается, для него незаметна?

«Или он очень крепко спал, – просвистел Ярь. – Никогда не угадаешь, из-за чего неприкаянный пробудится. Чаще всего это просто движения. Рдяна, у него знаки на запястьях проявились – как старые серые шрамы. Он убитый».

И плохо, что проявились. Если они начнут питать его силой и звать на