Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

для возражения не нашлось. В общем и целом он прав. Указывай на нарушение, объясняй нужное и отходи в сторону – так в справочниках коротко описывалась наша работа с ищейцами. А я как-то незаметно для себя, то ли от любопытства, то ли всё-таки желая защитить себя и Красное от вероятной будущей напасти, то ли…

«Я ещё вот что скажу, раз начал, – Ярь сердито увеличился в размерах. – Я слышал обрывки их разговоров. Они не уверены, что Гулёна проснётся и появится. Они не уверены, что хозяйка клюнет на Гулёну. Зато они уверены, что она придёт на Красное кладбище в ближайшее время. За чем-то – своим и очень важным. И это важное – что-то из нашего смотрительского наследия, а значит, она придёт и за тобой. Но тебе об этом никто не говорит. И не скажет. Потому что они в тебя не верят – в то, что не испугаешься, не восстановишь защиту и не пошлёшь их к праху в последний момент. Они ловят эту хозяйку, Рдяна, уже не один год, а то и не одно десятилетие. Почему я должен верить, что сейчас – на тебя, на моего кровного старшего смотрителя, – они её поймают?»

То есть не всё они знают, да?

«Конечно, нет, – встопорщился Ярь. – В лучшем случае они на середине пути. У них главного нет – доказательств причастности конкретной женщины к определённым делам. Ни одного. Она всюду замела свои следы мёртвыми питомцами, живыми помощниками или подкладными покойниками, как с порчей нашей защиты. Которую из храма Небытия могло стащить примерно столько же человек, сколько у нас было помощников за последние сто лет. Нити есть, кое-какие пересечения есть. А доказательств нет. Почему, думаешь, Сажен вдруг разоткровенничался? Ну?»

– Что же ты молчал?! – опешила я.

«Потому что ты бы бросилась эти доказательства добывать! – почти рявкнул Ярь. – Например, пытая святилище! И ещё как бы бросилась! Тебе же тут скучно, Рдяна! Скучно! Одна и та же скучная работа. Одни и те же бесконечные скучные покойники. Одна и та же скучная учёба. У тебя прорыв почему случился? Потому что ты разгорелась на новых делах, выпустила скрытую силу – как с праховым огнём. Пять лет назад едва искорку разжигала, а теперь? Поспать некогда, зато нескучно. Люди рядом появились. Жизнь понеслась новыми поворотами. Я не говорю, что это плохо, – я рад, что к нам пришёл Блёд и хоть на время вернулась Рёдна. Я рад, что у тебя прорыв. Но видеть тебя сыром в мышеловке – особенно мёртвым сыром – я не хочу!»

Я открыла рот, чтобы возразить, но Ярь зло выдохнул – почти праховым огнём:

«Ничего не хочу слышать, что беда бы и вернулась, и ударила. Если бы ты восстановила защиту, хозяйка бы смекнула, что ты в курсе, и тут ей ловить нечего. И вернулась бы на Чёрное кладбище. Или на Синее. Где есть не только большая опытная команда, но и обученные наследники. А если нет… Ты знаешь, как мы всегда поступаем в случае опасности».

Да, знаю. Созывается совет смотрителей. Озвучивается проблема. И смотрители собирают команду помощников на первое время. Человек тридцать нашлось бы без проблем – из тех же родственников. Но я опять решила, что справлюсь сама. Ошибся силд Дивнар, я так и не выросла…

«И если бы беда переметнулась на другое кладбище, – не унимался Ярь, – пускай. Главное – чтобы не у нас. Главное – чтобы тебя не касалась. Сберечь род красных смотрителей – один из моих заветов. Это то, ради чего меня создали. И я очень жалею, что мне не дали права слова, Рдяна, и право старшего. Я бы эту затею зарубил на корню. Раз ты влезла по уши – конечно, я буду рядом. И сыром тоже стану. Но не жди, что я это поддержу. Даже теперь».

Сажен закончил осмотр участка и появился из тумана рядом со мной. Посмотрел внимательно на меня и на Яря – и просто кивнул.

– У вас ничего нет, – сухо подытожила я. – Кроме меня, моего кладбища и моих помощников. И надежды на чудо.

Ищеец снова кивнул, а взгляд спокойный и, как ни странно, без привычной виноватости. Что есть, мол, то есть – и делай с этим что хочешь.

– Ярь, – я закинула на плечо посох и подошла к взъерошенному помощнику, – помнишь, мы с тобой чуть не поругались из-за Сажена в святилище? Кто оказался прав? Я. И мы спасли несколько жизней. Потому что иногда надо рискнуть, чтобы разорвать порочный круг. И я решила. Поздно пятиться и ругаться, друг. Мы встряли. Сначала я, а теперь и ты – раз уж ты со мной. Шторм неизбежен. У нас седмица – в лучшем случае. Не поддерживай, сопи, порицай, кричи. Но не утаивай то, что поможет. Нам. И мне, – и мягче добавила: – Пожалуйста.

Ярь зверем глянул на Сажена и проворчал:

«После поговорим. Вас труп ждёт».

Я тоже глянула на ищейца и примерно так же. Как я сразу не поняла?.. Со всеми картами на руках он бы не боялся. Почему до меня так поздно всё доходит? Неужели я так одичала со своими покойниками, что совсем забыла, как мыслят живые люди?

«Лучше поздно, чем никогда», – мирно просвиристел Ярь.

Ну, знаешь… Когда я верила, что у ищейцев всё схвачено, мне было спокойнее. И не говори, что надо меньше верить людям и в людей. Какая есть – другой… быть не хочу. Может, и зря. Жизнь покажет.

Я провела посохом по двери, открывая склеп, и сухо напомнила:

– Если ты не знал силду Моряну, то у тебя будет минуты две.

– Знал, – коротко ответил Сажен.

Я с трудом скрыла дрожь и первой спустилась по ступенькам, доставая из сумки шарф. Замотала на ходу лицо – и замерла посреди лестницы, зажмурилась. Попыталась пересилить себя – бесполезно.

Нет, боюсь… Прах, я их боюсь!

– Рдянка, – Сажен обошёл меня, – ты что, боишься? Серьёзно?

– Да, – нервно отрезала я. – И ты это давно понял. А будешь ржать и подкалывать – вылетишь с моего кладбища с пожизненным изгнанием прямо сейчас. Я достаточно подобрала и похоронила трупов материковых людей разной степени раздутости, поломанности и объеденности. Ничего приятного в них нет. И моя фантазия не обеднеет, если я откажусь смотреть на очередной труп. Вопросы?

Вопросов не было, подколов тоже. Ищеец молча протиснулся мимо меня и спустился в склеп, а я села на ступеньку и обняла посох. Что-то тихо затрещало. Зашуршало. Снова