На два импульса - Амалия Мо

Венеры на диване не было, но я предположила, что она ушла в гостевую комнату, чтобы отдохнуть. Зато в коридоре стояла Лидия, которая толкала в грудь Риэля, пытавшегося пройти вглубь квартиры.

– Я уже сказала, что тебе здесь делать нечего…

Служитель Мивеи перевёл взгляд на меня, и первокровная обернулась. Судя по всему, она не ожидала свидетелей их ругани, поэтому быстро взяла себя в руки, вскинула голову и прошла на кухню, очевидно потерпев поражение в их перепалке.

Риэль без лишних слов обошёл меня и направился в гостиную, устраиваясь на диване. Он брезгливо взглянул на бокал с вином, оставшийся после Венеры.

– Могу я попросить кофе? – уткнувшись взглядом в мобильник, холодно поинтересовался он.

Я немного обомлела от такой наглости, но, к счастью, Лидия подоспела, положив руку мне на плечо.

– Я разберусь, Кая, – тихо сказала голубоглазая.

– Что он тут делает? – в тон ей спросила я, понимая, что, судя по всему, служитель здесь появился не по инициативе Лидии.

– Калеб попросил у него побыть с нами, пока они разбираются с делами. Будто, в случае чего, я сама не справлюсь, – обиженно надув губы, ответила девушка.

Интересно… Получается, Калеб доверяет этому служителю настолько, что попросил побыть здесь для нашей защиты? Не Берроуза, не своего отца, а именно служителя Мивеи.

– Чёрный, с двумя ложками сахара, – Риэль подливал масла в огонь, но Лидия только пробормотала ругательства и снова скрылась в проёме.

Решив, что лучше шанса не представиться, я подошла к Верховному, заставляя его оторваться от экрана и поднять на меня пустой взгляд. По спине скользнули неприятные мурашки, но я не позволила себе отвернуться.

– Я хотела поблагодарить за то, что помог отпустить Калеба…

– Дело ещё не закрыто. Его освобождение пока ни на что не влияет.

От услышанного меня едва не повело в сторону. Я вовремя спохватилась, опускаясь на диван и обхватывая себя руками.

– Но… я думала… – голос предательски дрогнул, и я тут же сжала пальцы, пытаясь удержаться от лишних эмоций.

Риэль продолжал смотреть и в какой-то момент мне показалось, что он специально это делает. Он хотел видеть каждую мою реакцию. Каждую слабость и поражение.

– Ты думала, что всё так просто? – наконец заговорил он, без намёка на насмешку, но и без сочувствия. – Что мы позволим первокровному, обвинённому в халатности по отношению к своему донору, не понести наказания?

– Мне бы хотелось, чтобы дело закрыли не из-за моей наивности, а потому что это бред. Признайся, что всё из-за препарата, я права?

Даже если я попала в цель, Риэль не подал виду. Он отлично держал безучастную маску, не показывая ни намёка на эмоции. Наверное, всё дело в его глазах. Говорят, они – зеркало души… Отчего-то казалось, что душа этого служителя такая же чёрная и пустая, как его радужки.

– Препарат играет не последнюю роль. Особенно сейчас: документы украдены, женщина, напрямую связанная с исследованием, убита, а свидетель пропал. Нельзя допустить, чтобы лекарство попало не в те руки, но сейчас – по вине Калеба Морвеля – всё именно так.

– Вы перекидываете ответственность…

– Нет, Каяна. Я говорю на языке фактов. Твой первокровный взял ответственность за Асторию Лойс, которую обратил в актира ради исследований. И, увы, не смог нести эту ношу… Супруга мертва, препарат исчез. Амбиции и гордость не позволили ему отступить вовремя. Если бы он дал умереть госпоже Лойс своевременно, ничего этого бы не случилось.

– Риэль, он ведь был в камере, когда Асторию убили. Я говорю это совсем не потому, что защищаю его. Но не кажется, что кто-то намеренно всё спланировал так, чтобы спустить всех собак на него? – надавив на переносицу, я старалась держать голос ровным.

Если мужчина и собирался отвечать, то не стал из-за вошедшей Лидии, которая несла в руке две чашки с дымящимся кофе. Аромат жареных зёрен мгновенно наполнил гостиную. Одну она протянула служителю, а вторую мне.

– Пойду проверю мать, – отозвалась первокровная, снова оставляя нас наедине. Я видела, что Лидия любым способом пытается избегать компании Верховного.

Мне бы очень хотелось узнать, какие странности скрывались в отношениях этих двоих, но я не решалась задать настолько бестактный вопрос. Вместо этого решила поинтересоваться у Риэля, почему он здесь. Учитывая отношения служителя Мивеи с Лидией и его реакцию, когда я попросила освободить Калеба… Показалось, что он не питает к Морвелям симпатии.

– В мире первокровных очень мало тех, кому можно доверять, – загадочно ответил мужчина, отпивая из чашки. – Очевидно, что спустя столько лет, я по-прежнему вхож в круг тех, кому можно доверить жизнь дорогих людей.

Понятно одно – Калеб доверяет Риэлю. Нужно будет узнать у него про… Я запнулась в мыслях. Узнать нужно о многом. Да, нам, определённо, нужно больше времени друг с другом.

Вновь потянувшись к связи, я ощутила, как мой первокровный тут же отозвался и облегчённо выдохнула.

Лидия вернулась спустя минут двадцать. Всё это время ни я, ни служитель не поддерживали диалог. Он сидел в телефоне, а я пялилась в открытое окно, ожидая, когда появятся хорошие новости.

Первокровная подошла к низкому столику и забрала пустую чашку, собираясь уйти на кухню, но неожиданно Риэль схватил её за руку. От взгляда, которым он посмотрел на неё… я мгновенно почувствовала себя лишней. И, если по Лидии было сложно понять, что она чувствует к нему, то сам Верховный показывал всё слишком очевидно.

– Отпусти, – голос Лидии дрогнул, но оставался холодным. Она будто выучила эту интонацию специально для него.

Риэль не отпустил. Он медленно поднялся с дивана, не сводя с неё взгляда. У меня по коже поползли мурашки, а первокровная как-то умудрялась выдерживать этот взгляд.

Кажется, эти двое не замечали меня, погрузившись друг в друга.

– Мы не закончили, – тихо сказал он, и в этих словах было больше напряжения, чем если бы он закричал.

– Мы никогда не начинали…

Я раздумывала, стоит ли мне уйти и дать им возможность поговорить. Всё-таки, я невольно стала свидетелем чего-то слишком интимного… Мне не нужно было видеть прошлое этих двоих, чтобы понять: между ними всё не так просто.

– Ты всё ещё злишься, – спокойно произнёс Риэль. – Это хорошо. Значит, тебе не всё равно.

Лидия мотнула головой, наконец