На два импульса - Амалия Мо

И в этот момент я поняла: нельзя всё время оставаться в прошлом, как бы оно ни болело. Нельзя жить только тем, что потеряно. Потому что, несмотря ни на что, впереди ещё есть будущее. И если даже дети могут смеяться после кошмара, я тоже смогу. Пусть не сразу, пусть по кусочку, но начну. С этого аккорда. С этой сцены. С детей, которые как никто другой способны чувствовать.

Когда всё стихло и занавес закрыли, ко мне снова подбежала Донна, румяная, счастливая, на взводе:

– Мисс Каяна! Это просто чудесно, вы – волшебница! Спасибо!

– Вам спасибо, я получила настоящее удовольствие от представления, – поднимаясь, ответила я. – Донна, а где Мика? Я не увидела его среди выступающих?

– О, старший брат засмущался выходить на сцену, он сидит в зале, – женщина махнула рукой в сторону рядов.

Взгляд упал на темноволосого мальчика, который продолжал смотреть на сцену, закрытую плотным балдахином.

– Позволите, я поболтаю с ним?

– Конечно!

Моя помощь явно способствовала хорошему настроению директора, которая отправилась в зал общаться с гостями.

– Привет, – я села рядом с Микой и тоже уставилась вперёд, боясь спугнуть его.

Он с осторожностью посмотрел на меня. Я не была уверена, что мальчик вообще помнит, кто я такая, учитывая, что мы виделись всего один раз в жизни.

– А где ваш муж? – серьёзным тоном спросил Мика, оглядываясь по сторонам. – Почему вы играли на пианино?

– У меня нет мужа. А отвечая на второй вопрос: потому что умею, – улыбнулась я, стараясь говорить просто и спокойно. – Я ведь здесь не работаю, но иногда приятно делать что-то просто потому, что это важно. А ты почему не выступал?

Он не ответил сразу. Только снова повернулся к сцене и некоторое время молчал. А потом негромко, но очень уверенно сказал:

– Мне не нравится, когда люди смотрят.

Я чуть склонила голову, удивлённая и тронутая этим признанием.

– Понимаю. Я тоже когда-то боялась, – честно сказала я и чуть склонила голову.

– Вы?! Не верю!

– В жизни не всё даётся легко. Кое-что требует времени и опыта, и, поверь, если ты чего-то захочешь, то у тебя всё обязательно получится.

Мика серьёзно посмотрел на меня, будто понимал глубину слов, но прежде, чем он успел что-то ответить, из-за кулис выскочили Амель и Лука. Девочка тут же заметила нас и, взвизгнув, помчалась к брату:

– Мика! Мика, ты видел?! – она остановилась, разглядывая меня с нескрываемым удивлением. – Ой! Здравствуйте!

– Привет, Амель, – я тепло улыбнулась и, поднявшись, пригладила сбившийся венок на её голове. – Ты была прекрасна. И очень артистична.

Она зарделась, топчась на месте, и робко спросила:

– А вы… вы наша новая учительница музыки?

– Нет, я просто заменяла Рену, пока её рука повреждена, – мягко ответила я, кивая в сторону учительницы, которая в этот момент с кем-то разговаривала у входа в зал.

– А кто вы? – не унималась Амель, переглянувшись с братом.

Я замялась, не зная, что ответить. Кто я?.. Просто человек, который пришёл посмотреть выступление детей. И ничего большего.

– Это жена спонсора. Морвеля, – с важным видом заявил Мика, сложив руки на груди.

Я едва не рассмеялась, но вовремя прикусила губу.

– Мы не женаты…

– Ясно, – отозвался Лука, с любопытством посматривая в мою сторону, но через пару секунд потерял к разговору всякий интерес и вприпрыжку побежал гоняться за каким-то мальчишкой между рядов.

Я осталась с Амель и Микой. Девочка теребила край платья, а мальчик снова смотрел на сцену. Что-то в этом моменте было таким… спокойным. Настоящим. И оттого немного болезненным.

– Хотите покажем вам нашу комнату? – внезапно осознав, что может предложить что-то захватывающее, спросила Амель.

– С удовольствием!

Казалось, что дети будут сторониться, но, к моему удивлению, Амель вложила свою ручку в мою ладонь, а Мика подозвал брата, серьёзно заявив ему, что мы отправляемся «в гости» к ним в комнату.

Маленькие энтузиасты с гордо поднятой головой вели меня по коридору к лестнице, не забывая рассказывать и даже показывать свои работы, висящие на стене.

Я потеряла счёт времени, погрузившись в общение с тремя такими разными детьми. Мика, как старший брат, старался выглядеть серьёзным. Амель без устали показывала мне игрушки, которые у неё здесь появились, а Лука предпочитал погрузиться в собственную игру с машинками.

– Вам здесь нравится? – не сдержавшись, спросила я.

– Здесь намного лучше, чем в предыдущем интернате. Еда вкусная и воспитатели очень добрые. А ещё нас обещают свозить на экскурсию в настоящий театр! – восхищённо ответила Амель.

Я старалась не думать о том, что пришлось пережить этим малышам, и о том, что они каждый день засыпали без материнской любви, но мысли предательски крутились вокруг этого.

Не знаю, сколько времени прошло, но от совместной игры, которую мы придумали, нас отвлёк Калеб, который тихо открыл створку и наблюдал пока Мика не заметил его.

– За вами пришли, – толкнув меня в плечо, сказал мальчик и нахмурился.

Я обернулась и, встретившись взглядом с Калебом, невольно улыбнулась. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, молча наблюдая, будто не хотел нарушать атмосферу. В его глазах не было привычной тяжести, и это заставило меня облегчённо выдохнуть.

– Пришёл раньше, чем планировал. Но решил подождать, пока закончите, – отозвался он и шагнул ближе.

Мика поднялся, скрестив руки на груди и по-прежнему хмурясь.

– Ого-о-о, какой красивый, – искренне воодушевилась Амель, поправляя съехавший с головы венок.

Не сдержавшись, я рассмеялась.

– Ага, не надейся даже, он – её муж вообще-то! – вмешался старший брат.

Калеб переглянулся со мной. Я почувствовала, как щёки заливает жар, и поспешно отвела взгляд. Несмотря на то, что я несколько раз поправляла Мику, говоря, что мы не женаты, это не мешало ему каждый раз утверждать обратное

– А у вас есть дети? – Лука мало говорил, в основном, отвечал на вопросы, но сейчас решил поинтересоваться именно этим.

– Нет. У нас пока нет детей, – ответил Калеб, подходя ближе и устраивая свою руку на моей пояснице.

«Пока»… как бы мне хотелось думать, что это временная сложность… Нет, о детях пока всё равно думать рано. Я ещё слишком молода для материнства, но сам факт…

– Собираемся? – спросил он, развеивая мои