Сказание об Оками 9 - Seva Soth

БАБАХ! Прямо в красноглазика-одноглазика влетела одна из птичек Дейдары, я почувствовала, как меня обожгло раскаленным воздухом, мир утратил стабильность, начал вращаться, полетел вскачь, всё вокруг размазалось в биджев калейдоскоп. Я как-то предельно флегматично констатировала то, что всё еще недвижима, что впечаталась задницей в основание фонтана, за которое до того держался Какузу, потерянный мной из вида, а рожа моя всё-таки повстречалась с булыжниками. Выпросила себе таки кирпича, давно напрашивалась. Поле зрения сократилось до кусочка улицы, объятого пожаром. Там валялась изломанной куклой кошачья блондинка. Вроде как дышит, грудь шевелится. Хотя какая там грудь, одни намёки, никакого сравнения со мной или тем более с Цунаде.

Бах, бах, бах! Бум! Хрясь! Последний звук на хруст костей похож, кого-то ломают. Но нет, вот в моё поле зрения обломок ледышки попал. Хибана-тян тоже вмешалась. Но она не вытянет против Тоби или Какузу. Несколько характерных хлопков призывов. Молодцы, ребята. Нефиг в одно рыло лезть на S-ранговых противников, когда можно позвать на помощь кого-то того же калибра.

– Ну вот мы и снова встретились, ублюдок, – объявила Чи-тян. – Сейчас тетя Чико твой глаз вырвет и в зад тебе запихает.

Фи она грубиянка! Вся в меня. Но моя дурында ступила – нужно было урода станить своими волшебными глазами, а дальше мы бы уже разобрались, что с ним делать. Или она попыталась и не сработало?

– Ой! Боюсь-боюсь-боюсь! Ах-ха-ха! – безумно расхохотался Тоби. Но как-то это была последняя его реплика, дальше он высовываться не стал.

В кошатину впечаталась здоровенная тугая плеть, свитая из черных нитей. Рука Какузу. Или нога. А может быть, еще какая-нибудь часть тела. Назад она уже рванулась вместе со здоровенным куском плоти, вырванным из груди девушки. Не уверена, что это вообще лечится, я бы не взялась выдернутое настолько грубым способом сердце обратно трансплантировать. А я офигенский доктор… ну, была, пока черепашка у меня не завелась.

– Идиот! Глупый-глупый Какузу-семпай! Теперь биджу вырвется и мы тут его не захватим! Придется убивать и ждать, когда возродится, – расслышала я писклявый голосок Тоби.

– У всего есть своя цена. Мне было нужно ее сердце. Унеси нас отсюда, – это я слышала уже гораздо хуже, но тоже разобрала.

Мне в бедро кольнула игла и как-то прям полегчало. Ну наконец-то кому-то хватило мозгов меня антидотом ширнуть. Чико. Ее слегонца нестабильный эмоциональный фон. Приятно отметить, что она радуется моему спасению. Хорошо, когда у тебя есть друзья. На рану опустилась ее рука, светящаяся зеленым. Моя дурында так себе ирьенин, но всё же училась у Цунаде.

– Удрал, ублюдок! – прошипела Чи-тян.

– Быстро, заморозь ее! – с трудом ворочая языком, потребовала я, глядя на истекающую кровью блондинку. Какой бы тупой Чико ни была, она сообразила, что речь не о каких-нибудь ледяных техниках, а её глазном читерском стазисе. Алый блеск в одном её глазу и подыхающая, да считай, что уже дохлая, блондинка замерла. Не уверена, что апофеоз восстанавливающих тело техник – божественная регенерация имени наставницы Цунаде – с такой раной справилась бы. Вот склеить заново разорванное сердце она способна, это я проходила.

Будь у меня в порядке контроль, можно было бы понадеяться на то, чтобы заменить на время сердечную мышцу серией отточенных воздействий. Адово сложная работенка, требующая идеально точных действий. Ни я, ни злючка-тян ничего подобного никогда не проворачивали. И, походу, не судьба и в этот раз. Да, дела с контролем постепенно улучшаются, но не настолько, чтобы сделать сердце из техники. А если сделать теневого клона в виде сердца и имплантировать? Примет ли организм теневое сердце? Согласится ли жить с таким? А если, допустим, создать клона в виде руки и прифигачить к Ито? Стоп-стоп… не о том думаю. Вот пациент, я доктор, как ее спасти?

Можно взять кого-то с офигительной регенерацией, взгляд сразу уперся в Чико. Вырезать у неё сердце, божественная регенерация его восстановит, а у меня будет донорский орган. Готова ли я рискнуть лучшей подругой ради чужой тетки, которая меня к тому же грубо послала чуть ранее. Ну, то есть не меня, а Исобу, но посыл-то был в мою сторону. Типа, без сопливых разберутся. Идиотизм, идиотизм… без шансов в полевых условиях, даже без призрачных, не говоря уже о реальных. Вот была бы подготовленная операционная… прямо тут. Умирающая джинчуурики – не лучший кандидат на телепортацию, походу, если отталкиваться от моего случая. Сжигать ресурс глаз Чико, пока не организуем нормальную операцию – не меньшая глупость.

Хм. Может быть, бессмертное сердце Хидана? Ему даже отторжение тканей не особенно страшно. Ага, офигенная идея дать джашинитскому ублюдку доступ к крови! Рукоплещите идиотке! Хватит витать в облаках, дура биджева. Пациентка уже мертва, надо это признать и двигаться дальше.

Двигаться куда? Тупо рвать когти? Занятное выражение в голову пришло, учитывая, кто тут мой подопечный.

Начала с того, что потянулась к контракту с Кацую и призвала еще один экземпляр королевы слизней.

– Исобу, а как себя поведет Кошка после того, как её джинчуурики убилась о мою редакцию расенгана? – спросила важное.

– Мататаби гордая, – как-то тихо и пришибленно, почти без биджевого апломба, выдал черепах, – но разумная. Не нападет.

Ага-ага… так я и поверила. Короче, всем надо отсюда валить, пока кошка-биджу не устроила охоту на мышей. Или всё не так плохо и сожрут одну лишь меня, как нетранспортабельную? Нет. О панцирь Исобу кошатина зубки-то обломает. И вообще, у нас с ним на один хвост больше.

И еще вопрос – как быстро биджу изловят? Кто это будет – шиноби Кумогакуре или совсем другие ребята, но тоже с облаками, как частью символики? Не-не, на произвол судьбы ее бросать нельзя.

– Мы сможем запечатать двухвостую в кого-нибудь? – спросила я вслух, скорее риторически. Так-то гипотетически должны суметь. У нас есть печать, сработавшая на мне. Не факт, что она подходит для всех хвостатых, но в теории предположим, что сработает. Кто будет жертвой? У нас дофига Узумаки, вроде идеальных джинчуурики. Фумито, Наоки, Каоки, Карин, Каноно, их с Миурой мелкий сынишка малой Масанори. Ох, каким же стало облегчением, когда мы двенадцать лет назад упёрли уже запечатанную Фуоки и не пришлось никем рисковать.

– Вы справитесь, Оками, – Исобу спокойно продолжал говорить, а не пафосно вещать и таким он мне