Сказание об Оками 9 - Seva Soth

Я бы на их месте передралась за то, чтобы клетку для своенравной биджу выбрали из представителей какого-нибудь другого клана. Ох, она же ходячая проблема, еще и взбесится после запечатывания в человека. Походу, я понимаю Ринго-тян, так легко отказавшуюся от обоих хвостатых в мою пользу. Это со мной Исобу милая добрая черепашка, а попробуй кто-то ломать его через колено – стопудово взбесится. И шестихвостый тоже наверняка может быть не флегматичным пускателем пузырей, а той еще занозой в заднице. Проблемное, короче, имущество. Особенно, учитывая, что оно разумное и своенравное живое оружие. Ох… я, может, и дерьмовая личность, но рабство – это ведь какой-то полный зашквар. И райкаге это, походу, тоже понимает, иначе потребовал бы вернуть кошку сразу.

Или другая причина? Акацуки и кошатина там целый город спалили, пусть не особо большой. У меня язык не повернется сказать что райкаге ссыкло, но он же не идиот? Трезво оценивает последствия? У него наверняка есть разведка и неплохая. Вероятно, представляет себе возможности Пейна. То есть Эю выгодно, чтобы первый удар на себя кто-то другой принял. А если цена того – неуправляемая кошка, он ее заплатит. Выковырять хвостатую из марионетки и запихать в какую-нибудь блондинку он всегда успеет. Вот ни разу и не сомневаюсь, что ему на это сил хватит. Это же райкаге.

– У младшей царственной сестры сейчас лицо, как после успешной охоты, – заметила Ма-тян. Или так ее называть совсем уже перебор? – Эта Старшая сестра повторяет, что не намерена возвращаться в Кумо.

– Не хочешь – не надо, – сделала я вид, что мне пофиг.

– Долг Старшей присматривать за младшими, – продолжила “Лазурное величество” или как там она хочет, чтобы ее называли. На самом деле… да ей страшно! Иначе с фига ли она свою эмпатическую трансляцию прервала.

– Тогда нам на юг, в Страну Мороза, а оттуда уже на Узушио. Давай, не отставай, Поправшая Тлен и Смерть.

– Тебе полагается либо использовать полное титулование, либо называть меня Старшей сестрой Мататаби.

Мой дельтаплан двух пассажиров, может, и вывезет, но как-то стрёмно с огненной кисой в воздух подниматься. Ткань от подаренной мной футболки уже начала обугливаться в районе ее бедер. Джи наверняка поэтически сказал бы, что Мататаби горячая штучка. Хотя, огнеопасная кошка на деревянном судне – тоже не подарок. В любом случае, есть у меня намерение на промежуточную остановку. Мы здесь объявились еще и ради Итачи. Было бы неплохо с ним пересечься и попробовать вырвать из цепких лапок Акацуки. Устроить ему свиданку с Хибаной. Ну и Кисаме заодно захватить. Раз ему дарована амнистия, то он больше не нукенин, и под требования организации не подходит.

Двигаться ночью по горам – та ещё мудо… новое любимое ругательство Фуоки, короче. Однако не настолько это напряжное дело, чтобы не поделить сознание на два потока и не скользнуть вторым в нукенинскую конференц-связь. Че бы не постебаться над неудачами противников, глядишь, потеряют концентрацию и наделают ошибок.

– Вау! Да у нас тут полный сбор! Ни одного свободного места. И новые лица вижу. Привет, я Оками! – в притворном смущении потупила глазки и сделала ручкой Конан и Итачи. Последнему еще и показала украдкой жест “надо поговорить”. Наверняка положение рук заметил не только Учиха, а вообще все, вот пусть каждый из собравшихся и считает, что я его перетереть позвала. Не возражаю, тем более, что компания подобралась интересная.

Пейн-сама в лице Пути Бога, его правая рука – синевласка, вырыватель сердец Какузу, полностью целый Сасори, я даже слегка порадовалась, что взрыв братишки Дея его на части не разорвал, двухцветный урод Зецу, одноглазый мудила Тоби в спиральной маске, Итачи с Кисаме и пара новичков – высокая стройная тётка, видимо, очередная шлюшка, а также пацанёнок лет десяти. Настолько мелкий, что его не видно из-за высокого воротника плаща. Совсем офигели – детей вербовать. Если это настоящий ребёнок, а не очередной монстр.

– Оками, позволь представить тебе Гурен и Хируко. Они новые члены организации, – пристально взглянула на меня Конан. – Хируко наш новый ирьенин на замену Шини.

– Это Тоби предложил. Тоби молодец! – рассмеялся неадекват Учиха.

Пейн-сама, Путь Бога, смотрел на меня своими полосатыми глазами риннегана и я не чувствовала за ним живого человека. Наш марионетка-Мудрила и то более эмоционален. Одна лишь холодная решимость типа-божества, смотрящего на смертных сверху вниз.

– Узумаки Оками, – его голос прозвучал ровно, как-то механически, но от этого стал только страшнее, – твои действия более не могут быть проигнорированы. Ты слишком много раз вмешивалась в дела Акацуки.

Он сделал паузу, давая словам устояться в моей тупой голове.

– Перед тобой – бог этого мира. Моя миссия – принести истинный мир через познание боли. Биджу – инструмент, необходимый для осуществления великой цели. Ты же превратила их сбор в фарс, Оками. Ты бросила вызов своему Богу.

Конан при его словах как будто в мраморную статую превратилась. Но пальцы в жест языка немых всё же сложила. Короткий и однозначный жест “прости”.

– Потому я предлагаю тебе выбор, – продолжил вещать Пейн. – У тебя есть ровно один час на принятие решения. Ты передашь мне Однохвостого, Двухвостую, Трёххвостого, Шестихвостого и Семихвостого добровольно. Всех биджу, что ты смогла собрать под своей рукой. Прямо сегодня. Без борьбы, без уловок, без обмана.

– А если откажусь? – не идти на переговоры с террористами – это база. Но чё бы и не позволить ему пукнуть пустыми угрозами? Или не такими и пустыми? Меня вдруг всю пробрало от одного взгляда “глаз мудреца”, прямо наизнанку вывернуло.

– Тогда Страна Водоворота будет стёрта с лица земли, – просто ответил он. – Узушио, который ты так старательно отстраиваешь. Страна Волн. Каждый дом. Каждая улица. Каждый человек. Я обрушу на твою страну такую боль, что она навсегда исчезнет из памяти этого мира.

Он шагнул ближе, и его присутствие стало ощущаться физически, давя на плечи невидимой тяжестью, как будто это не астральная конференция, а настоящая встреча в реальном мире.

– Узумаки Фумито, Сенджу Цунаде, Учиха Чико, Дейдара, Цучигумо Хотару, всё молодое поколение кланов Узумаки и Юки. Все, кем ты дорожишь, все, кого ты считаешь своей семьёй, все они познают БОЛЬ. Такую боль, что смерть покажется им милосердием.

В реальном мире я максимально грязно выругалась, заставив кошку-аристократку недовольно скривиться.

–