Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

Осматривая ее, юношу посетила интересная мысль: то есть и божествам требовался воздух? Или, возможно, перед ним был никакой ни бог. Просто очень сильное существо.

Взглянув вперед, молодой человек обнаружил Бейсина. Хорошо нашинкованного. Бойня постаралась над ублюдком на славу, будто повар на кухне: его исполинские порубленные части тела валялись везде, где только можно.

Отдельно нашлась и голова с пустыми рыбьими глазами, смотревшими в никуда, рядом с которой лежал огромный погасший фонарь.

Странно было то, что он тоже оказался гигантом, хотя в видении, где тот убивал клан и самого Зефира, урод был обычного роста.

Или юноша в прошлой жизни и сам являлся великаном? Возможно, в этом мире все были большими?

Сверху затявкал Брут, и молодой человек обернулся на летающий остров. Тот как-то подозрительно увеличился в размерах, и через мгновение до командира дошло: он попросту падал. Причем не куда-то, а прямо на них с мохнатым.

Парень тут же оказался внизу, у подножья задницы, и подхватил вытянутый плоский камень с земли, на котором они появились и который Лакомка каким-то непонятным образом сделала новым диском.

Убрав его в заплечную сумку, юноша еще раз глянул на летящий кусок земли, и следом посмотрел на далекие разрушенные горы за равниной.

Миг — и он пропал.

Чтобы добраться до горного массива, которого тоже не миновала участь стать полем боя, командиру понадобилось сделать три Шага и половина резерва его источника. Поначалу он подумал, что скалы близко, однако реальность вышла несколько другой — примерно триста километров.

Появившись в предгорьях, он остановился и повернулся, в сторону Санду и Бейсина. Остров как раз был совсем близко от этой парочки и, к слову, тоже оказался гораздо больше, чем юноша думал.

Через пару секунд последовал удар.

Под жуткий грохот их с мохнатым тряхануло так, что они чуть не упали. С ближайшей полуразваленной вершины тут же посыпались камни, от которых пришлось уворачиваться, а секунд через десять тряска унялась, и их накрыло огромное пылевое облако, пришедшее со стороны столкновения.

Енот сверху зачихал, а Зефир достал каменную пластину. Вроде бы все было кончено, но что-то не давало ему покоя. Скреблось на задворках сознания и вызывало иррациональный страх.

Он встал на поверхность и пропал, появившись у пещерки. Та встретила их, словно не видела неделю, и опять облизала, особенно уделив внимание макушке Брута.

Командир же зашагал туда, куда его тянула интуиция.

Оказавшись у панорамного окна, он выглянул наружу, и сердце моментально пропустило удар.

— Безмозглый идиот… — простонал Зефир.

Он снял шлем и, бросив его на пол, схватился руками за волосы.

Хотелось выть.

На столе моментально появился Брут. Он сначала не понял, что происходит, но, когда посмотрел наружу, весь сжался и заскулил.

Никакой алой сферы больше не существовало. Вместо нее остались только клочки красного тумана, которые постепенно растворялись во тьме.

Все, кого юноша знал и любил, оказались мертвы.

— Дерьмо! — Зефир опустился на колени и замахнулся кулаком по камню, но тут же остановил себя. Сделай он это — и причинит боль Лакомке.

Со столешницы послышались всхлипывания, а командиру по щеке в этот момент прошелся длинный и мокрый язык. Спустя мгновение тот уже был у мохнатого и облизывал его.

Пещерка металась между енотом и человеком и не знала, кому помочь, отчего начала жалобно чирикать, а из ее огромных глаз в стене покатились слезы.

Нужно было брать себя в руки.

Зефир поднялся и сел за стол, начав гладить Брута по голове и отправлять Лакомке успокаивающие образы.

Вскоре зверь вроде бы пришел в себя, да и пещерка успокоилась. И молодой человек с тоской уставился в черноту. Он совершенно забыл о том, что несколько минут в реальности равнялись тысячи лет в карманном мире Санду. Умник сказал им эту крайне важную вещь, а она попросту вылетела из его бедовой головы.

Не то чтобы у них вообще был какой-то другой выбор, кроме голодной смерти. Но если бы он помнил, это хотя бы не стало таким шоком.

Вдруг Брут на столе начал загибать пальцы и что-то считать. Зефир вопросительно посмотрел в красные глаза енота, и тот тявкнул, продолжая свое занятие.

— Мы были снаружи примерно пять минут, а в нашем мире приблизительно прошла тысяча лет, — пояснил парень и, заметив, что мохнатый не осознал цифру, добавил: — сто, сто, сто… сто… сто лет.

Брут благодарно кивнул, и через миг его взгляд просветлел. Он опять затявкал, но уже не таким угрюмым тоном.

— Да, ты прав, — задумчиво проговорил командир. — У Лисы с Эденом поди правнуки были.

В общем-то, не только правнуки, но и пра-пра-пра-пра-пра-праправнуки.

Его близкие не умерли мгновенно. Они прожили свои жизни, долгие и счастливые. Зефир был в этом уверен, ведь с ними остался Леопольд!

Да и у Милы было много лет, чтобы пережить утрату. Она сильная, очень сильная. И самое главное, что и ей была отпущена долгая судьба, как и Катарине с Марикой. И, конечно же, Ночке.

Понятно, что грусть никуда не ушла, ведь он никогда не увидит их. Но хотя бы сердце перестали сжимать тиски боли.

Юноша глубоко вздохнул, расправив плечи, поднялся со стула и ободряюще посмотрел на Брута. Тот уже не выглядел таким подавленным и с надеждой глянул на человека.

— Ну вот мы опять вдвоем, — проговорил Зефир. Его тут же лизнули в щеку, и парень моментально поправился: — То есть втроем, конечно же. И мы тоже не пропадём.

Командир поднял с пола шлем, нацепил его на голову и похлопал по плечу. Мохнатый мгновенно оказался на своей «жердочке», и молодой человек направился к платформе.

Вскоре они были в предгорьях.

Юноша упаковал каменный диск и быстро направился прочь, удаляясь все дальше. И дальше. Пока енот и человек не исчезли из вида.

Глава 27

(вместо эпилога)

— Ты не видел Леопольда с девчонками? — зайдя в гостиную, поинтересовалась красивая синеволосая девушка с выпирающим животом.

— Эм… — замялся молодой шатен, поднявшись с диванчика. — Они вчетвером с Милой ушли искать в зону хранителя места. Все никак не выкинут из головы идею приручить его.

— Ох, Эден, я за них волнуюсь, — приложила руку к щеке Лиса. — Мы все очень скорбим, но нельзя же так себя изводить-то.

— Вот что-что, а волноваться тебе сейчас не нужно, — подскочил к ней парень и приложил ладонь к животу. — Тем более Леопольд и Мила кого угодно в бараний рог скрутят.

* * *

Над высоким горным