Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

продолжали формироваться в ее горле, и она не могла их подавлять. Все ее мышцы, казалось, застыли в напряжении, пока девушка продолжала пытаться сдержать свое тело.

Узел внизу живота затягивался все туже и туже. Гермиона закусила губу. Она не собиралась сдаваться.

Ей просто нужно было подождать. Скоро он кончит, и все завершится. А она просто даст эффекту зелья сойти на нет. Его толчки стали более резкими и жесткими, как и всегда, когда он был уже близок к завершению. Малфой немного ускорил темп, и Гермиона прикусила язык, пытаясь не двигаться в такт.

И потом…

Она разразилась отчаянным криком, отпуская своё напряжение.

Все ее тело задрожало и сжалось вокруг него. Гермиона чувствовала, как она сжимала его, пока Малфой продолжал двигаться. Наконец его тело напряглось и из горла вырвался мучительный стон.

Через мгновение он резко отстранился, и она едва успела открыть глаза, как Малфой схватил свою мантию с края кровати и трансгрессировал прямо из ее комнаты. Она успела увидеть его лицо. Оно было серым. Будто Малфой собирался упасть в обморок.

Гермиона лежала на кровати и плакала, пока ее сознание немного прояснялось. Реальность наваливалась на нее, горькая, как вкус принятого зелья.

Это был первый в ее жизни оргазм. По крайней мере, первый, о котором она помнила.

Гермиона не знала, была ли она девственницей до того, как ее отправили к Малфою. Если и не была, то это воспоминание было утеряно для нее так же, как и многие другие. Хотя казалось слишком странным, что ее разум мог прятать такую деталь. Так что, скорее всего, у нее не было секса во время войны.

Все казалось новым. Ничто не указывало на то, что подобные вещи были знакомы ее телу.

Зелье похоти изменило ее восприятие. Она боялась, что навсегда. Пробудило в ней инстинкты, которые до этого оставались спящими.

Гермиона пролежала на постели, не шевелясь, десять минут.

Когда, наконец, нужное время истекло, девушка поднялась с кровати и прошла в ванную. Достав все лежавшие в ящике флаконы с зельями, она откупорила их и вылила в раковину.

Когда Гермиона подняла взгляд, то увидела в зеркале отражение висевшего на стене портрета. За ней всегда следили. Безмолвно следовали по пятам.

Гермиона горько улыбнулась изображенной на картине волшебнице и опустилась на пол.

Молодая ведьма с портрета пристально смотрела на нее, не отводя взгляд.

Гермиона чувствовала холод, как при наступлении приступа паники. Сжавшись, она притянула колени к груди, стараясь дышать.

Она точно сойдет с ума.

Потеряет рассудок.

Она больше не могла так жить. Гермиона даже не понимала, ради чего продолжает держаться. Почему она просто не сошла с ума, еще когда была заперта в подземельях Хогвартса.

Поместье Малфоев было намного хуже тюрьмы.

Гермиона прижала ладони к лицу. Она чувствовала остатки его спермы и своей смазки на внутренней стороне бедер.

Она заснула прямо на полу в ванной.

23.

Гермиона стояла на кухне дома в Паучьем тупике. Она медленно повернулась, осматривая поверхности, заваленные записными книжками, готовыми ингредиентами и бурлящими зельями.

Девушка остановилась, заметив мерцающее в углу зелье. Она подошла и посмотрела на поднимающийся из отверстия пар, украдкой понюхав его. Пряный, землистый запах дубового мха, ноты кедра, запах опавшей листвы и пергамента... нет. Она снова принюхалась. Это был папирус.

Девушка резко отпрянула в сторону и посмотрела на другие котлы, окружавшие ее.

— Вы готовите слишком много разновидностей любовного зелья, — сказала она, глядя туда, где Северус склонился над кипящим котлом.

— Новый проект Темного Лорда. У него внезапно проснулся интерес к тому, чтобы попытаться использовать эти зелья в качестве оружия, — сказал Северус, усмехаясь перед темной светящейся жидкостью, над которой он работал.

Гермиона почувствовала, как кровь застывает у нее в жилах.

— Это действительно может стать возможным?

Северус пожал плечами со слабой улыбкой.

— Я скептичен и не мотивирован... так что, скорее всего, нет. Думаю, это скорее было мимолетной идеей. Я составляю подробный отчет на тот случай, если Темный Лорд снова заговорит об этом. И я делаю это дома, а не в лаборатории, чтобы убедиться, что никто больше не предложит никаких новаторских идей.

Гермиона оглядела комнату. На полках находилось с десяток склянок Амортенции, несколько афродизиаков, которые она смогла распознать, и еще пятнадцать приворотных зелий, числившихся экспериментальными.

— Что может представлять собой боевое любовное зелье?

— Исключительную силу, не требующую повторного приема. Темный Лорд воображает, что сможет использовать его для допросов.

— Это... непристойно, — наконец сказала Гермиона.

— Действительно. К счастью или нет, у него есть другие задачи, которые он считает более неотложными для Сассекса.

***

Гермиона проснулась, все еще лежа на холодном полу ванной. Она продолжила лежать; если и была какая-то положительная сторона ее депрессии, так это то, что девушка теперь без труда могла засыпать. Казалось, ее тело сдалось. Гнев, который она растила в себе месяцами, растаял, и с каждым днем Гермиона становилась все более усталой и вялой.

Из-за отчаяния и депрессии она могла спать большую часть дня.

Девушка поднялась с пола, пошла в свою комнату, забралась под одеяло и зарылась в него, обнимая себя.

Даже ее мозг чувствовал усталость и апатию. Словно даже мысли отнимали у нее слишком много сил.

Она взглянула на часы. Было почти девять вечера. Рядом со стулом стоял поднос с ужином, но у Гермионы не было аппетита.

Она задумалась, почему Малфой отправился во Францию — вероятно, для того, чтобы убить еще больше людей.

Останется ли он в маске или сделает это открыто? Интересно, как он выглядел, когда накладывал смертельное проклятие? Лица большинства людей застывали в отвратительной гримасе, когда они произносили смертельное проклятие. Даже лицо Волдеморта. Но ненависть и ярость Малфоя были так холодны. Возможно, он выглядел так же, как и тогда, когда убивал Монтегю.

Гермиона задалась вопросом, было ли намеренным шагом выставить себя на всеобщее обозрение в качестве Верховного Правителя.

Если Малфой собирается захватить власть у Волдеморта, его нужно знать. Знать и бояться. Раскрыть себя, возможно, было оправданным риском; полагаясь на то, что Темному Лорду будет нужен публичный палач, чтобы спасти свою жизнь. Если ситуация в Румынии оставалась такой нестабильной, как предполагалось, Волдеморт не смог бы убить Малфоя сейчас — даже если бы захотел. Его убийство создаст вакуум власти, дестабилизирует всю армию Пожирателей Смерти и