Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

class="p1">В декабре 1927 г., выступая на диспуте «Литература и молодежь», нарком так определил то, что нужно советской литературе: «…Все требования в современной литературе можно выразить несколькими словами: «Романтика! Простота! Ясность! Живой человек!» К сожалению, в нашей современной литературе эти признаки находятся в самом зачаточном состоянии. Литература должна помогать распространять горизонт знаний, чувства жизни, она должна быть интересна, написана простым языком, доставляющим при чтении наслаждение. При наличии всех этих признаков книга будет увлекать, и тогда она может производить нужные идеи»[346].

Богатая палитра литературной жизни 1920-х гг. На выставке «Товарищ Наркомпрос»

Луначарский постоянно следил за новинками литературы, и если даже он сам не писал рецензий на те или иные произведения, мимо его взгляда не проходило ничего достойного. Известно, что нарком поддержал появление таких книг, как «Два мира» В. Зазубрина, «Железный поток» А. Серафимовича, «Чапаев» Д. Фурманова, «В тупике» В. Вересаева, «Хождение по мукам» А. Толстого, «Виринея» Л. Сейфулиной, «Разгром» А. Фадеева, «Тихий Дон» М.А. Шолохова, «Вор» Л. Леонова, «Бруски» Ф. Панферова, «Три толстяка» Ю. Олеши, «Братья» К. Федина, «Разин Степан» А. Чапыгина, «Смерть Вазир-Мухтара» Ю. Тынянова, «Современники» О. Форш. Из поэтов Луначарский выделял стихи В. Маяковского, С. Есенина, В. Брюсова, Н. Асеева, Н. Тихонова, Б. Пастернака, В. Кириллова, М. Герасимова, В. Каменского. Одно только перечисление этих имен и произведений лучше любых характеристик показывает, какой великий и плодотворный период переживала в 1920-х гг. советская литература.

Луначарский постоянно участвовал в работе по созданию писательских объединений, отстаивая огромное значение литературы. В постановлении Политбюро «О писательских организациях» от 5 мая 1927 г. было признано целесообразным создание «Федерации писателей» с превращением ее «во всесоюзную» и поручено «комиссии в составе тт. Гусева, Луначарского и Кнорина» осуществить «дальнейшую работу по содействию организации федерации писателей». Луначарский в итоге стал одним из создателей Федерации объединений советских писателей, которая была провозглашена 21 ноября 1927 г. на торжественном собрании, которое приветственным словом правительства открыл Луначарский.

Когда Политбюро решило 11 ноября 1927 г. созвать Всесоюзный съезд пролетарских писателей, Луначарский вошел в подготовительную комиссию этого съезда. В июне 1929 г. на I Всероссийском съезде крестьянских писателей Луначарский выступил с главным докладом «Крестьянская литература и генеральная линия партии». Однако и после отставки со своего поста он будет продолжать участие в процессе создания Союза советских писателей, войдет в его Оргкомитет и, несмотря на болезнь, придя на заседание из больницы, выступит на II пленуме Оргкомитета союза с обстоятельным докладом 12 февраля 1933 г., за 5 месяцев до своего последнего отъезда за границу.

Луначарский, начиная с полемики о литературных попутчиках и политики партии в отношении писателей еще в 1924–1925 г. долго оставался, пожалуй, самым признанным авторитетом в области литературной критики, продолжая отстаивать «некоторые свободы» писателей-творцов даже в обстановке ускоренного строительства социализма. В этой связи показательна его полемика осенью 1928 г. с «ортодоксальным» и «партийно-жестким» Ф.Ф. Раскольниковым по поводу предисловия Луначарского к собранию сочинений Л.Н. Толстого: «Я стою на той точке зрения, что мы, коммунисты, имеем право на известные нюансы по отношению к главному руслу партийной мысли, что мы в вопросах литературы не должны строго держаться ее камертона: но, разумеется, мы, коммунисты, не имеем права искажать мысли наших учителей и, вопреки предостережению Ленина, который идеализацию известных сторон Толстого считал крайне вредной, заниматься именно этим делом. А тов. Раскольников обвиняет меня как раз в такого рода преступлении, которое он даже называет «чудовищным»…»[347]

Луначарский действительно формулировал в те годы установки, которые надолго станут определяющими в развитии советской литературы. Он всеми силами старался сделать из нее «верную и удобную» сотрудницу социалистического строительства, защищая новый вид реализма – «социальный», впервые обнаруженный им еще в 1925 г. в произведениях революционной драматургии и противопоставленный «бытовому» реализму русских классиков. В 1927 г. Луначарский констатировал окончательный поворот к этому «социальному реализму» уже всей пролетарской литературы, а в 1931 г. он назвал поистине «историческим» событием, что на съезде «партия и рабочий класс победоносно заявили, что они вступили в социализм»[348].

Отсюда и появление уже «социалистического реализма», о котором Луначарский сделал в начале 1933 г. перед писателями целый доклад. В нем повторялись многие старые тезисы оратора с неожиданно прозвучавшей в заключение фразой о «знаменах побед» над писательским «отрядом борцов за социализм», на одном из которых «рукой т. Сталина начертано: «Борьба за науку и технику». Луначарский вновь говорил и о «революционном романтизме», и о многообразии стилей литературы, и о важности «метода диалектического материализма» для творческой работы писателя, и о нацеленности литературного творчества на будущее. Как передавала «Литературная газета» слова Луначарского на пленуме Оргкомитета Союза писателей, «социалистический реализм» есть целое направление, которое будет доминировать в течение определенной эпохи… но такие направления, как реализм, классицизм, романтизм, включали в себя значительное разнообразие стилей… Социалистический реализм предполагает многообразие стилей, требует этого многообразия стилей. Многообразие стилей прямо-таки вытекает из него»[349].

18. Первая поездка за границу

О положении Луначарского в партийной элите после смерти Ленина многое говорит история с долгим «вымаливанием» им своей первой заграничной поездки. Остались документальные свидетельства тех «унижений и просьб», которые ему пришлось испытать, чтобы получить возможность выехать ненадолго в Европу в конце 1925 г. 30 января этого года Луначарский направил «секретное», «личное» письмо «дорогому товарищу» Сталину, в котором констатировал, что он уже 7 лет никуда не выезжал, оказался оторванным от «западноевропейской культурной жизни», отстал от зарубежной «педагогической мысли». Нарком рассчитывал за границей «оживить отношения» с «высокоталантливыми людьми» типа Прокофьева и Стравинского, которые «не враждебны по отношению к нам». Он сообщил также о проблемах со здоровьем «на сердечной почве», что хочет обследоваться, так как в последнее время недолго лечился только в Боржоми, просил отпустить его на полтора месяца в Германию, Францию и Италию с финансовым содержанием, «не нанося ущерба моему достоинству как члену правительства», без секретаря, но с женой, которая «недурно владеет французским и немецким языками». Нарком сообщил, что он получил приглашение «официально открыть русский павильон» выставки в Париже, которое прислал ему с поддержкой Г.В. Чичерина полпред СССР во Франции Л.Б. Красин[350].

Еще одно письмо по этому поводу нарком направил в ЦК 5 марта 1925 г.: «Моей заграничной поездке я очень просил бы придать характер командировки, а не отпуска, тем более что мне придется проделать за границей весьма серьезную работу как по изучению различных сторон культуры, так и по осуществлению уже отчасти начавшихся связей всевозможных культурных сил Западной Европы с нами»[351]. Однако наркому в поездке отказали. Тот сообщил об этом